Чтение онлайн

— Должен сказать, — ответил мистер Чэйз, — что, принимая во внимание вашу оговорку, не только стоит их выпустить, а это единственный способ наполнить казну».

Однажды вечером, в октябре 1864 года, сотни негров приняли участие в факельном шествии к Белому дому, во главе с ревущим духовым оркестром, знаменами и транспарантами. Негры громко и многократно приветствовали президента, и он к ним вышел. Он выглянул в парк, увидел в полумраке ночи ликующие черные лица, услышал трогательные хриплые голоса и сказал:

— Друзья мои, мне остается только догадываться о причине вашего посещения, которое является для меня совершенно

неожиданным.

Согласно сообщению, посланному в печать Ноа Бруксом, один из пришедших крикнул:

— Вы освободитель Мэриленда, сэр!

Недавно принятая этим штатом конституция была в их пользу. Президент продолжал:

— Не секрет, что я хотел и хочу, чтобы люди везде стали свободными.

Громкие овации и крики: «Боже, благослови Авраама Линкольна!»

Линкольн подписывал банковские чеки на имя. «мистера Джонсона, болеющего», на имя «Люси» (цветная женщина), на имя странника, встреченного им на лужайке перед Белым домом, — «цветному мужчине, одноногому». По каким соображениям он подписывал банковские чеки на имя негров, не было известно ни печати, ни приближенным. Как-то кассир одного из вашингтонских банков, встретив на улице одного из старых приятелей Линкольна, сказал ему:

— Этот ваш президент — чудак из чудаков. Вы только подумайте: он выписывает чеки неграм.

Карпентер заканчивал свою картину «Президент Линкольн впервые читает членам кабинета Декларацию об освобождении негров». Линкольн захотел еще раз взглянуть на картину до того, как художник распрощается с Белым домом. Карпентер упомянул о неизменной доброжелательности к нему президента. Линкольн слушал, глядя на картину, затем повернулся к художнику:

— Карпентер, могу сказать, что я не менее вашего рад успеху картины.

По разрешению президента картину повесили на два дня в Восточном зале, и ее посмотрели несколько тысяч человек.

Однажды в 11 часов ночи Карпентер, войдя к Линкольну, увидел, что он подписывает назначения на должности в армию. Через несколько минут работы он сказал:

— Как видите, я даже не притворяюсь, будто читаю эти документы. На них имеются подписи Стентона, так что, вероятно, все правильно.

Непринужденно разговаривая, он подписал всю пачку документов, поднялся, потянулся и сказал:

— Наконец-то я освободился от этой работы; теперь, пожалуй, прежде чем улечься спать, я пройдусь в военное министерство и узнаю, есть ли какие-нибудь новости.

Читающая публика с интересом просматривала заметки о том, что миссис Линкольн посетила военную академию Уэст-Пойнт, причем в ее честь прогремел салют из 15 орудий. Газеты сообщили, что во время своих поездок в Нью-Йорк миссис Линкольн купила серьги и булавку за 3 тысячи долларов, шаль за 5 тысяч долларов, что ее сестра Марта Тод-Уайт, получив пропуск за подписью президента, переехала через линию фронта со всем своим багажом; в результате возникли слухи и обвинения в том, что, использовав предоставленные ей особые привилегии, сестра жены президента провезла контрабандный груз, включавший, по предположению «Лезлиз уикли», «военную форму с золотыми пуговицами, стоимостью в 40 тысяч долларов».

Погреба Белого дома заполнялись ящиками с разнообразными винами и ликерами. Прибывали партии виски, бренди, рома; жертвовавших спиртные напитки благодарили и извещали, что их дары будут распределены между госпиталями.

Синий,

Восточный, Красный и Зеленый залы — длинные, величественные, высокие. С потолков свисали газовые стеклянные люстры, выглядевшие как огромные, заледеневшие цветы из джунглей. На люстрах сверкали шары из молочно-белого стекла. Согласно регламенту ровно в семь часов начинался парадный обед.

Однажды Чэйз застал Линкольна за чисткой ботинок. Они обменялись репликами.

— Мистер Линкольн, джентльмены не чистят своих ботинок.

— А чьи же они чистят? — немедленно последовал вопрос.

Осенью 1864 года охрана Белого дома, состоявшая из кавалеристов, несколько раз приводилась в положение боевой готовности. Лейтенант Д. Ашмун передавал, что «кони эскадрона были под седлом и люди не расставались с оружием» на случай каких-либо ночных беспорядков. Президент обычно выходил из дому поздно ночью и гулял в одиночестве. Об одном таком ночном блуждании Линкольна под сияющими звездами Ашмун сообщает в своих записках: «Стояло бабье лето. Однажды, изумительной осенней ночью, часов в двенадцать, я возвращался садом по-еле посещения одного из наших пикетов, стрелявшего неизвестно по какой причине. Дорожку, по которой я шел, неожиданно, неторопливым шагом, пересек человек. Я приблизился и узнал м-ра Линкольна. Будь это в вечерние часы, я не стал бы с ним заговаривать, но тогда, побуждаемый опасениями, я сказал: «Мистер президент, разве не рискованно для вас бродить здесь одному так поздно?» Он ответил:

— Думаю, что нет… Мне нужно было успокоиться, и я решил прогуляться.

А ведь он оказался далеко за линией пешей охраны, расстановленной вокруг дома, в котором он жил с семьей. После нашего разговора он повернул назад, в охраняемый район».

В ноябре 1864 года четверо полицейских были командированы начальником полиции Колумбийского округа специально для охраны президента «во время его хождений в военное министерство, при посещениях спектаклей и для обхода коридора, прилегающего к его спальне».

Странный случай произошел в середине августа 1864 года, о котором Линкольн просил охранника Джона Николса умолчать. Однажды ночью, часов в 11, Николс услышал ружейный выстрел, раздавшийся по дороге в город, и вслед за ним топот лошадиных копыт. Через 2–3 минуты показалась скачущая лошадь. В седоке Николс узнал президента; головного убора на нем не было. Николс помог успокоить коня. Наконец президент заговорил:

— А ведь он чуть было не понес меня, не правда ли? Он захватил мундштук зубами, прежде чем я успел натянуть повод.

Николс спросил о шляпе, и лишь тогда президент ответил, что кто-то выстрелил в него у подножья горы; конь испугался, резко ринулся в сторону, и в этот момент шляпа слетела.

Николс в сопровождении капрала приступил к поискам шляпы. В районе, где был произведен выстрел, на перекрестке проезжей и большой дорог, они нашли знакомый им шелковый цилиндр президента. Николс рассказал, что, «осмотрев шляпу, мы увидели в тулье дырку от пули. Мы тщательно обыскали весь район, но безрезультатно. На следующий день, возвращая президенту шляпу, я обратил его внимание на пулевую дыру. Шутя он сказал, что стрелял какой-то глупый человек, но, видимо, не в него; потом он добавил, что лучше об этом никому не говорить. Мы поняли, что кто-то покушался убить президента. После этого случая он никогда больше один не ездил».