Чтение онлайн

24 февраля 1864 года сенат подготовил билль, санкционирующий учредительный съезд Невады в первый понедельник июля для объявления от имени народа о принятии конституции Соединенных Штатов и о формировании правительства штата. В течение всего марта билль не ставился на голосование, так как Стивенс, руководитель фракции республиканцев, не мог собрать необходимого большинства голосов.

Линкольн снова зашел к Дана и сказал ему:

— Меня очень беспокоит результат предстоящего голосования. Билль нужно утвердить на следующей неделе. У нас очень мало времени. Есть три члена конгресса, они ваши приятели, и поэтому

вам лучше всего с ними переговорить.

— А если они чего-нибудь потребуют? — спросил Дана.

— Это не имеет никакого значения, — ответил президент. — Чего бы они ни потребовали. Перед нами альтернатива: либо этот билль принимается, либо мы вынуждены будем набрать еще миллион рекрутов, а может быть и того больше, и воевать неизвестно сколько времени. Вопрос стоит так: либо еще три голоса, либо новые армии.

— Хорошо, сэр, но что мне сказать этим джентльменам?

— Сам не знаю, но что бы вы им ни обещали, я сделаю.

Дана вызвал этих конгрессменов и поговорил с каждым из них с глазу на глаз. Первые два пожелали получить должности сборщиков налогов.

— Эти должности — ваши, — сказал Дана.

Третий потребовал должность в таможне с годовым окладом в 20 тысяч долларов. Конгрессмен был убежденным демократом, но готов был принять эту должность из рук республиканца.

— Вы хотите именно эту должность?

— Да.

— Она ваша.

— Я понимаю, что вы, конечно, обещаете это не от своего имени?

— Нlbт. Я говорю от имени президента.

Таким образом необходимые голоса были добыты, и билль стал законом. Точное количество голосов «за» и «против» нигде не было записано и даже не отмечено в «Конгрешнл рекорд» то ли по недосмотру клерков, то ли по указанию свыше.

Хэй в декабре беседовал с президентом о политической реконструкции во Флориде и о возможности привлечь там одну десятую всех избирателей штата, готовых поклясться в верности Союзу и быть зарегистрированными в клятвенной книге в качестве граждан США. Генералу Гилмору, в чьем военном округе находилась Флорида, Линкольн написал, что он присвоил Хэю звание майора армии и что Хэй с клятвенными книгами и бланками удостоверений о гражданстве выезжает к Гилмору и изложит ему общую точку зрения президента по вопросу о преобразовании Флориды в лояльный штат.

В Джэксонвилле, штат Флорида, Хэй прочитал построенным в ряды военнопленным объявление президента об амнистии. Затем Хэй объяснил, что, если они поставят свои подписи в клятвенной книге, им выдадут соответствующие удостоверения и разрешат разойтись по домам. Они охотно ставили свои подписи — война им надоела.

И тут пришло ужасное сообщение. Генерал Трюмэн Симур, кадровый военный, имея под своим начальством 5 500 солдат, разыскал отряд конфедератов примерно такой же численности, занимавший прекрасную позицию на реке Оласти, и завязал бой. Союзные войска потеряли 1 800 человек, конфедераты — половину этого. Выяснилось, что потерпевший поражение Симур выступил вопреки приказу Гилмора.

Теперь Хэю стало труднее находить конфедератов, желавших стать лояльными юнионистами. Некоторые военнопленные уже заявляли, что они не считают себя раскаявшимися бунтовщиками. Надежды Хэя на вербовку 10 процентов избирателей, необходимых для создания правительства штата, постепенно таяли.

Со всех сторон на Линкольна посыпались обвинения в том, что вся

эта махинация придумана президентом для того, чтобы заполучить на выборах несколько дополнительных голосов в свою пользу. В особенности изощрялись нью-йоркские газеты «Геральд» и «Уорлд». «Геральд» вопила: «Цена трех голосов в пользу президента! Одна тысяча жизней!»

Из Вашингтона Линкольн пытался руководить генералом Банксом и делами в Луизиане, где установилась чересполосица гражданской и военной власти. Генерал Банкс управлял 17 округами Луизианы из 48, находившихся под контролем армии Союза, в которых жила четвертая часть всех рабов штата. Линкольн хотел, чтобы штат принял декларацию об освобождении негров и постепенно «обе расы изжили бы прежние отношения и нашли бы какой-нибудь модус для новых взаимоотношений. В частности, в план можно включить общее образование для черных».

Банкс объявил, что 22 февраля состоятся выборы. Свободные белые мужчины, принявшие клятву верности, подали 11 тысяч бюллетеней, из них Майкл Хан, кандидат Банкса, получил 6183 голоса, Фелоус — сторонник рабства — 2 996 и Фландерс — 2 232. Хану было тридцать четыре года. Уроженец Баварии, Хан в младенческом возрасте был привезен его родителями в Нью-Йорк, затем вместе с родителями переехал в Новый Орлеан, где и окончил юридический факультет.

Линкольн написал Хану личное письмо. «Поздравляю вас, первого губернатора свободного штата Луизианы. Я едва осмеливаюсь подсказать вам одно предложение: подумайте о возможности в будущем допуска к выборам цветных, например, наиболее смышленых, в особенности тех, кто доблестно дрался в рядах нашей армии». Кроме того, президент приложил официальное уведомление о том, что Хан назначается также военным губернатором Луизианы — на тот случай, если гражданские выборы его губернатором будут поставлены под сомнение. Новое назначение даст ему полномочия распоряжаться войсками в случае беспорядков.

В марте Банкс возглавил военную экспедицию к реке Рэд. Сорокатысячная армия, плохо управляемая Банксом, потерпела поражение и откатилась к Александрии. Инициаторами похода были Линкольн, Сьюард, Галлек, Грант, Шерман, журналисты и торговцы хлопком. Банкс рад был вернуться восвояси и раздать свои войска различным командирам. Посыпались обвинения в том, что потерпевшая поражение экспедиция имела главной целью захват колоссальных запасов хлопка для последующей продажи их правительством текстильным фабрикантам.

Два торговца приехали в Александрию с письменными разрешениями Линкольна на покупку хлопка. Это были его старые спрингфилдские друзья. То незначительное количество хлопка, которое им удалось добыть, было у них отобрано армией и использовано в военных целях. Но их появление в лагере у реки Рэд с разрешениями самого президента вызвало серьезное осуждение.

Секретари Линкольна отметили, что возможность получить крупные прибыли на торговле хлопком приводила к невероятному давлению, оказываемому на президента. Иногда он уступал. «Соблазн был так велик, что все страстно стремились принять участие в торговле хлопком. Не имело значения, кто продавал хлопок: верноподданный или мятежник, производилась ли оплата кукурузной мукой или порохом… Во многих случаях армейские офицеры потворствовали контрабанде и участвовали в прибылях. Вместо борьбы с мятежниками армия занималась спекуляцией хлопком…»