Линчеватель
Шрифт:
– Ну-у-у-у… немного помню, - чуточку смутившись, ответил я.
– Но не все.
Гостья вздохнула. Я сел на диван. Она уселась напротив, поджав под себя ноги.
– Давай восстанавливать события?
– склонив голову набок, спросила она.
Я кивнул, отпивая кофе. Я старался сделать это как можно деликатнее. Однако, деликатнее не получилось: я шумно хлебнул кофе и поморщился: горячий напиток обжег рот и гортань. Но стоило отдать гостье должное: кофе был превосходным. Крепкий - в меру, сладкий - тоже в меру. Самое то, чтобы поправить здоровье.
– Вы вчера весь вечер куролесили в “Вальхалле".
– Что за фанаты?
– Да я не знаю даже, - удивленно протянула она. Красные шарфы у них были. Твой друг назвал их…
“Сектор памяти разблокирован” - ехидно сообщила система.
– Да ладно вам, девчонки. Пойдем с нами посидим.
Один из коротко стриженых парней, лет двадцати, в красно - белой розетке с красным ромбом, настойчиво пытался хватать одну из сидевших за столом девочек. Та испуганно отдергивала руки:
– Не хотим мы никуда с вами идти…
– Да ладно вам, - не унимался парень.
Он, скорее всего, продолжал бы настаивать, но в этот самый момент, в беседу вмешался Гоблин. Пошатываясь, он подошел к входу в общий зал:
– Больше всего на свете я ненавижу две вещи: светлое пиво и ебучих спартачей. Причем, свиней я не люблю больше всего. Хули вылупились, поросята? Неясно девушка вам ответила? Сьебались отсюда нахуй!
Гоблин надрывался словно труба, легко перекрикивая музыку и стоявший в зале гомон. Он уже "перекинулся" от выпитого. Об этом ясно говорило побелевшее вытянувшееся лицо и обессмыслившиеся, злые глаза. Он с трудом стоял на ногах, но существо, что разбудил синий дух алкоголя, злобное и черное, склонное к насилию и погромам, настойчиво требовало раздербана.
Я встал с лавки, предвидя начинающийся банкет. Филин тоже поднялся, как бы невзначай придвинув ближе к краю стола пустой деревянный поднос.
Коротко стриженный мгновенно переключился на Гоблина, утратив к перепуганным девушкам всякий интерес.
– Как ты нас назвал? Да я тебя сейчас, дылда, по всему залу размотаю.
Гоблин не стал с ним разговаривать. Шагнув вперед, он обрушил на голову парня пустую пивную кружку, уронив противника на пол. Брызнула кровь, в разные стороны полетели осколки. Двое товарищей спартача враз растеряли боевой кураж, переминаясь с ноги на ногу у стола.
– Забрали своего товарища и сьебали нахуй из этого бара!
– взревел Гоблин.
– Отдыхайте, господа. Прощенья просим. Недоразумение вышло.
Последняя фраза относилась к мигом притихшему залу. Все застыли, глядя то на Гоблина, то на оппонента, лежащего на полу ….
– Это я помню. А потом что было?
Я поставил кружку с кофе на стол, с интересом глядя на гостью.
– Ну а дальше вы позвали нас в ВИП - зал. Хотя, признаюсь, я сперва чуточку побаивалась этого вашего Федора. А оказалось - зря. Очень приятный в общении мальчик.
– Кого-о-о-о-о?
– Ну, этого, что драку с фанатами устроил. Он же Федором представился.
У Гоблина, оказывается, все-таки есть имя. Интересно, оно настоящее? С него станется навешать девочкам лапши на уши.
Впервые
– И долго мы еще сидели?
– Да с час примерно. Потом…
“ Участок памяти разблокирован”.
Пошатываясь и гогоча на всю улицу, мы толпой выпали из бара. Ноги едва нас держали, но при этом, компанию охватило какое-то безудержное веселье. Гоблин приобнял подругу моей гостьи и что-то нашептывал ей, склонившись к самому уху. Мы брели к машине, шоркая ногами и шатаясь подобно ходячим мертвецам, как их изображают в фильмах о зомби - апокалипсисе. Да и внешне мы сильно напоминали ходячие трупы: вытянувшиеся лица, побелевшая кожа, обессмыслившиеся взгляды. От мертвяков нас отличало лишь то, что, несмотря на крайнюю степень алкогольного опьянения, мы могли еще более - менее членораздельно вести беседу. Но даже с этим фактом вид у нас был такой, что немногочисленные ночные прохожие, едва завидев нас, предпочитали переходить на другую сторону дороги.
Мы уже добрели до машины, собираясь отправиться по домам, когда о дерево, совсем рядом с головой Гоблина, ударилась пустая бутылка, обдав нас дождем мелких осколков.
– Эй, пидоры!
– грубо крикнул кто-то за нашими спинами.
Мы не стали оборачиваться, справедливо предположив, что окликнули не нас. Мы ведь не пидоры. Хотя, если это адресовалось в наш адрес, это здорово бы нам не понравилось. А вот девочки обернулись. И на их милых личиках отразилось замешательство, быстро перерастающее в откровенный ужас. Столь бурная реакция вызвала в нас с Гоблином любопытство. И мы развернулись на оклик.
Из-за угла “Вальхаллы, выходил моб ребят в красно - белых цветах. Впереди шел тот самый коротко стриженый парень, которого Гоблин сбил с копыт в “Вальхалле” час назад.
– Да ты, я вижу, холоп, все никак не уймешься, - зарычал Гоблин.
– Я хотел по - хорошему. Ну раз уж так вышло - сейчас мы вас отпиздячим по самое не хочу.
Филин, единственный в нашей команде трезвый человек, исчез, вернувшись через секунду с “аргументами”. Гоблину он протянул короткую биту. Гоблин принял подгон, несколько раз взмахнув им и проверяя, как он лежит в руке. Сам Филин остался с короткой монтировкой. Мне же достался обрезок ржавой железной трубы. Я, молча, принял ее, рассматривая строй.
Две трети из них были карланами. Я был уверен, что в настоящей зарубе они еще не участвовали. А вот остальные, стоявшие в “фестлайне” - первой линии бойцов, по-видимому, кое - чего умели. Строй дрогнул, шагнул в нашу сторону, ускоряясь и переходя на бег.
– Девочки - в машину, - шикнул я.
– А вы… - севшим от страха голосом проблеяла одна из них.
– В машину!
– не оборачиваясь, рявкнул Гоблин. И в этот раз, судя по хлопнувшим дверям, девочки не решились спорить.
Я стоял, размахивая обрезком трубы и глядя на вал приближающихся противников. Я думал, придется бороться со страхом, липким, связывающим, что возникает перед боем. Но страха не было. Толи Система, толи большая доза алкоголя надежно сковали страх, спрятав его в глубине подсознания. Вместо него было лишь дикое желание кровавого куража.