Лимб 2
Шрифт:
Глава 4
За год до смерти Мики
Он хлопнул входной дверью и, не включая свет, сбросил с ног ботинки.
Эллисон наблюдала за ним стоя на третьей ступени винтовой лестницы их общего дома: руки скрещены на груди, взгляд как всегда осуждающий.
Алека раздражала чрезмерная забота сестры, но он чувствовал на себе слишком большой груз вины за то, на какой шаг она пошла ради него, так что не мог себе позволить высказываться по данному поводу слишком агрессивно.
– Опять был у
– Хватит называть её так, – скрывая недовольство отозвался Алек, коснулся большим и указательным пальцем её подбородка, слегка приподняв голову, и взглянул беспристрастно. Он уже давно привык к ненависти, что с первой встречи зародилась между его сестрой и его девушкой, да и… в его ситуации, всё что оставалось – это пытаться ладить с обеими и глядеть, чтобы они не расцарапали друг другу лица.
– Я ненавижу её, – Эллисон накрыла руку брата ладонью и потёрлась об неё щекой. В горле саднило, в глазах покалывало. Сложно казаться сильной в то время, когда чувствуешь себя самым слабым существом на планете.
– Я знаю, – тяжело вздохнул Алек. – А я люблю её.
– Знаю, – сквозь прорывающие оборону слёзы, выдавила Эллисон. – И это твоя главная ошибка. Эта ошибка тебя погубит.
Алек взял лицо сестры в ладони и, печально улыбаясь, заглянул в ясные голубые глаза. В точно такие же глаза, какие были у него до тех пор, пока радужка не приобрела оттенок цвета заходящего солнца. И, по его мнению, в этом нет ничего привлекательного, но Мика считает иначе, даже не подозревая, что это означает лишь то, что жизнь Алека больше не принадлежит ему. Давно не принадлежит.
– Ты опять подрался? Алек… – Эллисон провела указательным пальцем по тонкой корочке запёкшейся крови на брови брата, и взгляд её вновь наполнился осуждением. Ты когда-нибудь прекратишь избивать этих фантомов? Знаешь ведь – легче не становится!
Алек мягко опустил руку сестры:
– Это не важно.
– А что важно? – голос Эллисон начинал звенеть, как столовое серебро, которое так любит их «фальшивая» мать. – Хоть что-нибудь ещё важно?
– Важно то, что было, – слабо улыбнулся Алек. – И то, что будет.
– Ничего не будет, время на исходе, – первые слезинки нашли выход из глаз девушки. – Всё из-за твоей рыжей суки!
– Не называй её так! – в этот раз не сдержавшись, воскликнул Алек, но мигом взял себя в руки, глядя, как округлились глаза сестры. Привлёк её к себе и, поглаживая по волосам, зашептал на ухо: – Это былая моя ошибка, Эллисон. И мой выбор. Остался год. Всего год… и я больше никогда её не вижу. Через год эта жизнь для Мики закончится. Начнётся что-то другое, но меня уже не будет рядом… Не знаю, возможно, тебя это даже утешает.
Светлые брови Эллисон нахмурились, она недоумевающе взглянула в расслабленное лицо брата.
– Что значит: начнётся что-то другое? В каком смысле? Алек… – её голос сильно завибрировал. – Ты хотел сказать: для нас всех эта фальшивая жизнь закончится. Существование наших душ прекратится в этом секторе, и этот год – последнее, что у нас осталось… Ты ведь это хотел сказать?
Лицо Алека помрачнело, словно тяжёлые тучи
– Эллисон…
– Нет! Не говори со мной, как со своей пустоголовой дрянью! – воскликнула девушка, отступив от брата. – Это она ничего не помнит! Не помнит, что на самом деле умерла много лет назад! Это она считает весь этого город реальным, а тебя своим принцем из волшебной сказки! Но я… я-то знаю… Я всё знаю, Алек…
– Да, и мне жаль, что ты не забыла о том кошмаре, через который нам пришлось пройти…
– Жаль? – цинично усмехнулась Эллисон. – Тот кошмар – моя реальная жизнь! А это… – развела руки в стороны, – всё это – дерьмо собачье! И ни за что на свете я бы не согласилась стать кем-то вроде твоей рыжей пустышки и наивно верить в будущее, которого ни у кого из нас нет!
– Эллисон…
– Что?! – горько рассмеялась девушка. – Ну давай, скажи мне, что я не права!
Алек не отвечал. Потому что знал – Эллисон права, но обсуждать это в тысячный раз не имеет никакого смысла.
Девушка шагнула к брату, ловко обвила его шею руками и резко приблизилась к лицу, остановившись взглядом на губах:
– Так она тебя обнимает? Её объятиям ты рад, да, Алек? Мои же тебе противны?
– Эллисон! – прикрикнул Алек, жёстко одёрнув вниз руки сестры. Тяжело вздохнул и запустил пятерню себе в волосы. – Боже… хватит… Сколько можно говорить об этом? Надо было сделать с тобой то же самое, что сделала с собой Мика. Надо было ещё раз попробовать лишить тебя воспоминаний! Тогда бы и ты жила нормальной жизнью! И перестала бы… нести весь это бред.
Взгляд Эллисон наполнился недоумением:
– Постой… Что значит: попробовать ещё раз? Ты… ох, дьявол… Алек! Ты делал это со мной?! Чего молчишь?! Отвечай! Ты делал это со мной?! Когда?!
– Тогда же, когда скопления наших материй преобразовались в оболочки детей.
– Когда твоя рыжая сука нас такими сделала – ты хотел сказать! Это было её желание! И сектор с радостью его выполнил!
– Я сказал: хватит!!! – прогремел Алек, с силой вцепился пальцами в предплечья сестры и грубо встряхнул её.
Эллисон вздрогнула, но до последнего постаралась выглядеть достойно.
– Значит, со мной ничего не вышло, да?
– Да! – резко отозвался Алек и отошёл в сторону, с омерзением уставившись в собственное отражение в большом настенном зеркале.
Он – причина их заточения в этом секторе. Соблазн был велик, соблазн пожить жизнью, которая могла стать настоящей. Для него и для Мики… но он оказался слишком слаб. Десять лет – всё, на что хватило энергии его мыслей. Каких-то жалких десять лет. Это совсем не то, чего он желал для Мики и своей сестры. Он был готов заплатить такую большую цену, как собственное исчезновение, чтобы избавиться от воспоминаний и жить в этом секторе до глубокой старости… рядом с ней, рядом с той, кого искренне полюбил. Но всё пошло не так. Всё пошло не по плану. А затем… Мика решила остаться. И Эллисон тоже. А для этих девушек он не мог допустить такого конца. Десять лет жизни – слишком мало. И он всё ещё верит, что у них есть шанс выбраться. Маленький, но всё же шанс убраться из Лимба. А сектор моделирования был его выбором. Как и то… что он сейчас собирается сделать.