Чтение онлайн

– Ступай спать, Лили, – повторил Дэвон, на сей раз более ласково. – Не хочу тебя больше видеть до самого вечера.

– Ну хорошо, – уступила девушка после долгого молчания, – я уйду. Но я вернусь через час с небольшим… – Он нетерпеливо отмахнулся, но Лили упрямо продолжала:

– И принесу вам что-нибудь поесть. Да-да, и не спорьте. А теперь ложитесь в постель. Сэр. И короткие улыбки одновременно осветили их лица. Потом Лили ушла, а Дэвон обругал себя за то, что не догадался предложить ей поспать в своей постели.

– Чтобы

ухаживать за больными, требуется железное здоровье.

– Несомненно, – без улыбки ответил Дэвон.

– Так вы будете пить или нет?

– Нет, не буду. Это пойло пахнет, как навозный отвар.

– Это настой ромашки: он оказывает успокаивающее воздействие.

– На навозных жуков – несомненно. Лили досадливо прищелкнула языком и со стуком поставила чашку на блюдце, расплескав настойку.

– Вы просто невыносимы. Это хорошее лекарство:

Кэбби Дартэвей показала мне, как его готовить.

– Ну, тогда все ясно. Кэбби Дартэвей – ведьма.

– Ведьма? Что за вздор! Между прочим, именно она научила меня делать припарки, которые – по вашему собственному признанию – облегчают боли в плече.

– Это та гадость, что пахла дохлой кошкой?

– Нет, – возразила Лили, пряча улыбку, – то были корни окопника, а вы сейчас имеете в виду подорожник. И вы ничего не говорили о кошках. Вы сказали, что он пахнет как ряска на пруду в июльский полдень.

– Даже хуже.

– Ну что ж, вы сами виноваты. Надо было с самого начала позвать доктора, тогда мне не пришлось бы поступать в ученицы к знахарке. А теперь, я полагаю, пора бы вам покончить с капризами и поблагодарить Бога за то, что вы все еще живы.

– Ты так думаешь? Лили подбоченилась.

– Да, я так думаю.

Она совсем перестала его бояться, и Дэвон больше не пытался воздействовать на нес испугом. Он нашел себе куда более интересное занятие: старался вывести ее из себя, чтобы посмотреть, что она станет делать. Но ее терпение было, похоже, беспредельным: она действительно оказалась отличной сиделкой. Конечно, Лили могла порой и рассердиться, но чаще усмиряла его своей обезоруживающей улыбкой, а за последние четыре дня не раз возникали случаи, когда его приходилось усмирять. Он сам это признавал.

– Ну что ж, в таком случае я вас оставлю, чтобы вы могли вздремнуть.

– Я не хочу спать.

– Захотели бы, если бы выпили ромашковую настойку.

– Но раз уж я ее не выпил, можешь не уходить.

– Но мне надо спуститься вниз и поговорить с миссис Белт о вашем ужине.

– А ты позвони в колокольчик и передай ей все, что хотела сказать, со служанкой.

– Я… я предпочитаю никого не беспокоить. Лучше я схожу сама.

– А я предпочитаю, чтобы ты осталась. Лили покачала головой. Ей хотелось запустить чем-нибудь ему в голову, и в то же время ее разбирал смех. Она прекрасно понимала, что все эти споры служат одной-единственной цели: он хочет заставить ее потерять терпение, толкнуть на какой-нибудь необдуманный ответ или поступок. Сейчас ей было особенно досадно, но он вряд ли понял бы, в чем дело. Виконт

Сэндаун представления не имел (да, пожалуй, и не захотел бы иметь) о том, как низко пала ее репутация в подвальном этаже: ведь все слуги были убеждены, что она спит с ним.

– Хорошо, – кротко ответила Лили, словно не замечая подначки, – я вызову Доркас и поговорю с нею в коридоре.

Она потянулась к шнуру звонка на стене, висевшему прямо над его правой, дальней от нее рукой. В ту же минуту Дэвон обеими руками обхватил ее за талию и крепко сжал. Бросив на него взгляд, Лили увидала азарт в его глазах. Еще совсем недавно такая вольность привела бы ее в ужас, но теперь, когда нечто подобное происходило каждый день (а в самое последнее время, по мере того как к нему возвращались силы, чуть ли не каждый час), его дерзкие выходки больше не вызывали у нее ничего, кроме легкой досады.

– Спасибо, мне вовсе не требуется помощь, – проговорила Лили, дергая за шнур соответствующее количество раз, чтобы вызвать горничную из кухни.

– Ты уверена?

Девушка послала ему грозный взгляд, хотя в глуби не души давно уже начала подозревать, что готова поступиться чем угодно, лишь бы вызвать искру веселья, столь редко появляющуюся в холодной глубине его бирюзовых глаз, и не дать ей угаснуть. Она деловито сняла его руки со своей талии и спросила:

– Может, я вам немного почитаю? Полагаю, роман мистера Филдинга мы одолеем очень скоро.

– Ты отлично читаешь. Лили. Интересно, где это простых судомоек обучают так хорошо читать?

– Спасибо на добром слове.

Лили поспешила сменить тему, поскольку ей вовсе не улыбалось продолжать разговор о своей образованности.

– Я думаю, не кто иной, как Бриджет, сестра мистера Оллворзи, сможет спасти положение, вам так не кажется? Если кому-то и удастся убедить его, что Том хороший, а Блайфил – прохвост, то только ей одной, как по-вашему? А как ваше плечо? Если не хотите ромашковой настойки, полагаю, я могла бы приготовить вам “Кромвель”.

– Что приготовить?

– Горячий пунш.

"Какая огромная уступка!” – подумал Дэвон. Обычно Лили тряслась над спиртным, как его престарелая, оставшаяся в девах тетушка.

– Но при чем тут Кромвель?

– Неужели вы никогда “Кромвеля” не пробовали? Коньяк пополам с сидром и немного сахара. Это “обезглавленный Кромвель”.

– А если необезглавленный?

– Вдвое больше коньяку. Он засмеялся.

– А тебе нравится “Кромвель”?

– Я никогда его не пила. Ни разу в жизни ничего не пробовала крепче вина. “Кромвель” нравился моему отцу.

– Понятно.

– Стало быть, злоключения бедняги Тома вас сейчас не интересуют?

– Вроде бы нет. И “Кромвеля” мне тоже что-то не хочется.

– Сыграем в карты?

– Вот ты и попалась! Теперь мне все ясно. Хочешь меня напоить, чтобы обыграть в пикет. Лили позволила себе усмехнуться.

– Не в обиду будь сказано, мистер Дарквелл, но мне вовсе не требуется вас спаивать. Я вас и так обыграю.

– Ах вот как? Давай сюда карты. Я принимаю твой нахальный вызов, даже если мне суждено остаться без единого лампового фитиля в доме.