Чтение онлайн

— Ты играешь только на гитаре? — спросила я, желая узнать о нем больше. Желая увести тему разговора от меня. Узел напряжения, появившийся во мне, не был приятным.

— Нет, — уголки губ приподнялись в улыбке. Он точно знал, почему я спросила. — Бас-гитара и ударные тоже. Конечно.

— Конечно?

— Любой, кто сносно играет на гитаре, может сыграть и на бас-гитаре, если включит мозг. И любой, кто может удержать две палочки одновременно, может сыграть на ударных. Не забудь рассказать Малу, что я это сказал, когда в следующий раз увидишь его, ладно?

Ему понравится.

— Можешь быть в этом уверен.

— И я пою.

— Ты поешь? — спросила я взволнованно. — Споешь что-нибудь для меня? Пожалуйста?

Он издал неопределенный звук.

— Ты пел мне той ночью?

Он улыбнулся немного огорченно.

— Да, пел.

— Тогда это вероятно вернет мне память.

— Ты собираешься сейчас это применить? Каждый раз, когда ты чего-то захочешь, ты будешь бросать этим в меня.

— Эй, это ты начал. Ты захотел поцеловать меня из научного интереса.

— Это и было из научного интереса. Поцелуй между друзьями по причинам чистой логики.

— Это был очень дружеский поцелуй, Дэвид.

Ленивая улыбка осветила его лицо.

— Да, был.

— Пожалуйста, спой мне что-нибудь?

— Ладно, — сказал он раздраженно. — Поворачивайся. Тогда мы были в позиции «ложки».

Я устроилась, отодвинувшись к нему, и он переместился поближе. Это так замечательно быть у Дэвида «игрушкой для объятий». Я и представить не могла ничего лучше. Жаль, что он придерживался научного объяснения. Не то, чтобы я обвиняла его. На его месте я бы относилась к себе с осторожностью.

Меня захлестнул его глубокий, грубый в самом лучшем смысле этого слова голос, когда он запел балладу:

«У меня то чувство, что приходит и уходит

Десять сломанных пальцев и сломанный нос

Темные воды так холодны

Знаю, я сделаю это дома

Это полное сожаления солнце выжгло все небо

Оно вне пределов досягаемости и очень высоко

Ее ложе было из камня

Я знаю, что сломлю ее власть

Эти сломанные кости не удержат меня

Мои стоптанные туфли, им уже хватит

Эти дымовые трубы сожгут их дотла

Этот океан позволит им утонуть».

Когда он закончил, я притихла. Он сжал меня, вероятно, проверяя жива ли я. Я сжала его руку в ответ, не оборачиваясь, чтобы он не увидел слезы в моих глазах. Сочетание его голоса и тоскливой баллады погубило меня. Я всегда устраивала беспорядок вокруг него, плакала или меня тошнило. Почему он хотел иметь что-то общее со мной, я не имела понятия.

— Спасибо тебе, — сказала я.

— В любое время.

Я лежала, пытаясь разгадать

стихи. Что они могли значить, почему он выбрал именно эту песню, чтобы спеть мне.

— Как она называется?

— «Тоскующий по дому». Я написал ее для последнего альбома, — он приподнял одну бровь и наклонился посмотреть мне в лицо. — Дерьмо, я заставил тебя грустить. Мне жаль.

— Нет. Это было красиво. У тебя изумительный голос.

Он нахмурился, но снова лег, прижавшись грудью к моей спине.

— В следующий раз я спою тебе что-нибудь радостное.

— Если захочешь, — я прижалась губами к тыльной стороне его ладони, пересекаемой венами, покрытой темными волосками. — Дэвид?

— Хм?

— Почему ты не поешь в группе? У тебя такой великолепный голос.

— Я на бэк-вокале. Джимми любит быть в центре внимания. Это всегда была больше его наклонность, — его пальцы переплелись с моими. — Он не все время был таким мудаком, как сейчас. Мне очень жаль, что он донимал тебя в ЛА. Я мог бы убить его за то, что он сказал то дерьмо.

— Все в порядке.

— Нет, это не так. Он был пьян. Он не имел понятия, о чем говорил, — его большой палец беспокойно двигался по моей руке. — Ты прекрасна. Тебе не нужно ничего менять.

Сначала я не знала, что сказать. Джимми говорил ужасные вещи, и они останутся со мной. Забавно, что со всем дрянным обычно так и бывает.

— Меня рвало и, к тому же, я кричала на тебя. Ты точно уверен в этом? — я наконец-то пошутила.

— Да, — сказал он просто. — Мне нравится, что ты такая, какая есть, высказываешь все, что крутится у тебя в голове. Не пытаешься играть со мной или использовать меня. Ты просто... со мной. Ты мне нравишься.

Мгновение я просто безмолвно лежала, захваченная врасплох.

— Спасибо тебе.

— Всегда, пожалуйста. В любое время, Эвелин. В абсолютно любое время.

— Ты мне тоже нравишься.

Его губы коснулись шеи. У меня по коже побежали мурашки.

— Нравлюсь?

— Да. Очень сильно.

— Спасибо, малышка.

Потребовалось много времени, чтобы его дыхание выровнялось. Его конечности отяжелели, и он успокоился, уснув за моей спиной. Мои ноги покалывало от онемения, но это не имело значения. Я не спала ни с кем прежде, кроме случайного платонического раздела кровати с Лорен. Судя по всему, сон — это все, что я буду делать сегодня.

Честно говоря, так хорошо лежать с ним рядом.

Так правильно.

— Привет, — Дэвид спустился по лестнице через семь часов, с обернутым на талии полотенцем. Его мокрые волосы были приглажены, а татуировки выставлены полностью на показ, подчеркивая его стройный торс и мускулистые руки. Слишком много кожи на виду. Это мужчина был визуальным наслаждением. Я сделала сознательное усилие, чтобы сдержать язык за зубами. Удержаться от приветливой улыбки на лице было вне моих возможностей. Я планировала вести себя спокойно, чтобы не испугать его. Этот план провалился.