Лихорадка
Шрифт:
— Тейлор! Тейлор, прекрати сейчас же! — воскликнула госпожа Горацио.
Но он продолжал тыкать иголкой. Бум, бум! Лягушка стала похожа на зеленый фарш.
— «Два» с плюсом, — бормотал он. — Я всю неделю готовился к этой контрольной. Вы не можете ставить мне «два» с плюсом!
— Тейлор, иди к директору!
Он воткнул иголку еще сильнее.
— Вы не можете ставить мне мерзкую «двойку» с плюсом!
Учительница схватила его за запястье и попыталась отобрать иголку.
— Сейчас же отправляйся к мисс Корнуоллис!
Тейлор
— Тейлор! — взревела госпожа Горацио. Она снова схватила мальчика за запястье, на этот раз вынуждая его выпустить из руки иглу. — Немедленно выйди из класса!
— Пошла ты на хер!
— Что ты сказал?
Он встал из-за парты и ударом ноги свалил на пол стул.
— Пошла ты на хер!
— С этой минуты ты исключен! Всю неделю ты грубил и вел себя вызывающе. Доигрался, дружок. Больше ты здесь не нужен!
Он пихнул стул ногой. Тот полетел по проходу и врезался в парту. Схватив Тейлора за рубашку, учительница попыталась вывести его за дверь, но он ловко вывернулся и ударил ее по спине. Она завалилась на парту, опрокинув банку с лягушками. Банка разбилась, лягушки выпрыгнули на волю и помчались по полу колышущимся зеленым ковром.
Госпожа Горацио медленно поднялась на ноги, ее глаза полыхали яростью.
— Я добьюсь, чтобы тебя исключили!
Тейлор полез в свой рюкзак.
Госпожа Горацио оцепенела, увидев в его руке пистолет.
— Опусти его, — велела она. — Тейлор, опусти пистолет!
Казалось, вспышка ударила ей в живот. Учительница пошатнулась, обхватила руками живот и рухнула на пол. В ее глазах застыло изумление. Время, казалось, остановилось, замерло на это нескончаемое мгновение, пока Ной в ужасе смотрел, как к его кроссовкам бежит ручеек яркой крови. И тут тишину взорвал испуганный девичий крик. В следующий момент вокруг него царил хаос. Ной слышал, как загрохотали падающие стулья, видел, как бегущая девочка оступилась и упала коленями на битое стекло. Казалось, воздух пропитался кровью и паникой.
Прогремел следующий выстрел.
Взгляд Ноя, словно камера в замедленном режиме, скользил по убегающим фигурам; он увидел, как Верной Хоббс неуклюже шагнул вперед и с треском врезался в парту. Классная комната превратилась в расплывшееся пятно, в котором мелькали развевающиеся волосы и бегущие ноги. Но сам Ной не мог двинуться с места. Он словно увяз в этом кошмаре, тело отказывалось выполнять команду мозга: «Беги! Беги!»
Его взгляд выхватил из хаоса Тейлора Дарнелла, и к своему ужасу Ной заметил, что дуло пистолета было нацелено в голову Амелии.
«Нет, — подумал он. — Нет!»
Тейлор выстрелил.
Вдруг, откуда ни возьмись, по виску Амелии потекла струйка крови, потом ручеек оказался на щеке, но девочка не упала — широко раскрыв глаза,
— Пожалуйста, Тейлор, — шептала она. — Пожалуйста, не надо…
Тейлор снова поднял пистолет.
В это мгновение Ной избавился от парализующего кошмара, ноги снова задвигались, а тело стало слушаться. Мозг тут же отметил множество деталей. Ной видел, как Тейлор вскинул голову и повернулся к нему. Пистолет, описав дугу, тоже оказался направленным на него. Ринувшись на Тейлора, Ной заметил в его глазах удивление.
Из дула вылетела еще одна пуля.
— Я только что узнала, что сюда положили мою пациентку. Почему никто не позвонил мне?
Дежурная медсестра подняла глаза от стола и как будто съежилась, увидев, что вопрос исходит от Клэр.
— М-м… какая пациентка, доктор Эллиот?
— Кейти Юманс. Я видела ее имя на двери одной из палат, но в палате ее нет. Ее карты я тоже не нашла.
— Ее привезли всего несколько часов назад по «скорой». Она сейчас в рентгенкабинете.
— Но меня почему-то никто не известил.
Медсестра опустила взгляд.
— Ее лечащим врачом стал доктор Делрей.
Клэр молча восприняла эту неприятную новость. В общем-то нет ничего необычного в том, что пациенты меняют врачей, иногда в силу самых банальных причин. Два пациента перешли от Эдама Делрея к Клэр. Но то, что именно эта пациентка предпочла другого врача, удивило Клэр.
Когда она впервые оказалась на приеме у Клэр с воспалением мочевого пузыря, шестнадцатилетняя Кейти Юманс, немного отстающая в развитии, проживала со своим отцом. Клэр сразу же обратила внимание на синяки по окружности запястий девушки. Сорок пять минут деликатных расспросов и осмотр малого таза подтвердили подозрения Клэр. Кейти забрали из-под опеки отца-насильника и поместили в приют.
С тех пор девушка расцвела. Ее травмы — как физические, так и душевные — исчезли. Клэр считала Кейти своей победой. С чего бы вдруг девушке менять врача?
Она нашла Кейти в рентгенкабинете. Через смотровое окошко Клэр увидела, что девушка лежит на столе, а над ее ступней висит рентгеновская трубка.
— Могу я спросить, с каким диагнозом ее госпитализировали? — спросила Клэр у технолога-рентгенолога.
— Мне сказали, панникулит правой стопы. Вон ее карта, если хотите, можете взглянуть.
Клэр взяла со стола карту и прочитала запись, сделанную в приемном отделении. Она была продиктована доктором Эдамом Делреем в семь часов утра.
«Белая женщина, шестнадцати лет, наступила на гвоздь два дня назад. Сегодня утром проснулась с высокой температурой, ознобом, распухшей ступней…»
Клэр бегло просмотрела описание физического состояния пациентки, перевернула страницу и прочитала назначенное лечение.
После этого тут же схватила трубку телефона, чтобы передать сообщение на пейджер Эдама Делрея.