Чтение онлайн

Два года спустя на заседании по чистке партии вот что скажет о Лихачеве рабочий Листиков.

«Товарищи! Я знаю Лихачева с 1921 года, когда я работал на одном авторемонтном заводе здесь, в Москве, а товарищ Лихачев, как он уже сказал, был заведующим всем хозяйством МОСПС. В это время МОСПС направлял к нам на завод для ремонта автомобили. Если теперь сравнить Лихачева с тем, то за 12 лет он не в 12 раз вырос, а вдвое больше».

Группа Лихачева вернулась

из Америки осенью 1930 года. Вскоре начало поступать закупленное оборудование. Бегали, смотрели, проверяли, все ли американцы упаковали. Все было на месте. Монтировать оборудование стали сами, без зарубежной помощи.

В парткоме еще в отсутствие Лихачева произошли решительные перемены. Игнатов ушел наконец учиться в Промакадемию. В качестве секретаря парткома на завод был прислан Леонид Николаевич Немцов. Это был сравнительно молодой человек, сын профессионального революционера. В партию он вступил в 1920 году. В 1923 году окончил Свердловский университет в Москве. У него не было крутой игнатовской хватки. Зато он уважительно относился к чужому мнению. Должно быть, это было учтено райкомом. Когда Немцова посылали на завод, ему подробно обрисовали обстановку и предупредили «о необходимости установления правильных отношений с Лихачевым».

Вскоре после прихода Немцова пленум парткома совместно с активом слушал доклад Лихачева о задачах, стоящих перед коллективом завода. Задачи эти были настолько серьезны, что вмешалось Оргбюро ЦК и прислало на завод специальную бригаду, которая должна была изучить состояние партийной, профсоюзной и комсомольской работы. В помощь было выделено 80 партийных: активистов. 16 апреля 1931 года ЦК партии подвел итоги ознакомления с партийной работой на заводе А МО в специальном решении. Он отметил серьезные недостатки в работе партийных, хозяйственных и профсоюзных организаций. Постановление ЦК обсуждалось не только парткомом, но и на цеховых сменных партийных и комсомольских собраниях, на конференциях ударников. Был утвержден план конкретных действий парткома, направленных на усиление массовой работы в каждом цехе, в каждой бригаде.

Очень остро стоял вопрос о подготовке кадров, поэтому ни одно серьезное заседание в кабинете Лихачева не проходило без привлечения комсомольцев. Лихачев хорошо понимал, что обязан помочь этим мальчикам и девочкам найти свое место в быстро меняющемся мире.

— Не годится раскисать! — говорил Лихачев комсомольцам. — Мы должны стать образцовым заводом, который не только автомобили делать умеет, но и образцовую железную дисциплину может установить.

И, говоря так, он с ужасом думал, что не находит слов, в которые очи могут поверить, а не поверив ему, не поверят и делу, которому он служит.

И тут же доверительно добавлял:

— Сейчас не хватает рабочей силы. Модельная кричит, кузница кричит. А неделю назад я напоролся на уборную. Смотрю, в уборной человек двенадцать толкутся. Я спрашиваю, что же это вы целым эскадроном курить начали во время работы. У одного отобрал роман Дюма. Он потом за мной пять дней ходил, пока я отдал.

Взрыв смеха. Значит, «дошло».

Молодые лица сияли радостными улыбками, и в этой видимой общности была сила уверенности.

Ничего удивительного. Комсомольцы! Это были дети, привыкшие ко всему. Они жили с родителями в бараках, обедали в столовых, учились в заводских школах. Они не были избалованы, На них можно было положиться. Среди них

нужно было угадать будущих «командиров».

И Лихачев угадал Костю Малкова, Володю Иванова, начальников инструментального и моторного цехов будущего завода, а в дальнейшем и директоров крупнейших московских заводов.

До пуска завода оставались считанные дни. Однако многое еще не было сделано.

Первая сборка машины «Автокар», сверка чертежей с американскими агрегатами показала, что работать можно. Серьезных неувязок обнаружено не было. Но были еще строительные недоделки. Все еще не были готовы литейная ковкого чугуна, серого чугуна, механический цех, компрессорная. Кузница была тоже не закончена. Инструментального цеха так и не построили. Его разместили в пристройке главного конвейера. Брандт уехал, и всю конечную работу, всю перепланировку производили собственными силами, пользуясь опытом, полученным в Америке.

Было опять много огорчений, жалоб, авралов и взаимных обвинений.

В июле 1931 года ЦК ВКП(б) дважды слушал вопрос о ходе реконструкции завода. 30 июня Политбюро ЦК ВКП(б) еще раз рассмотрело предложения комиссии ЦК и приняло решение, уточняющее сроки завершения реконструкции, и наметило ряд мер по обеспечению завода стройматериалами, металлом, шарикоподшипниками, но, самое главное, были приняты меры по обеспечению АМО рабочей силой и инженерно-техническим персоналом. На завод было направлено 50 молодых инженеров, только что окончивших высшие учебные заведения.

Завод строила вся Москва: десятки тысяч людей, закончив свою основную работу на заводах и в учреждениях, уходили на строительную площадку, участвовали в субботниках, очищали территорию от строительного мусора.

Серго Орджоникидзе приезжал сюда каждую неделю.

— Коробки вы построили, — кричал он, — а кому они нужны, эти коробки, если вы до сих пор не закончили монтаж оборудования! Вам осталось два месяца до пуска. Трудно поверить, что вам удастся в эти два месяца все закончить. Помните, что вы взяли на себя обязательство перед ЦК партии.

Заводу было предписано мобилизовать все силы, форсировать окончание строительства и монтажных работ. За этим следили Центральный Комитет и Центральная контрольная комиссия.

Комсомольцы района, жены инженеров и техников приходили работать на стройплощадку. Сюда была направлены и стрелковая дивизия, рабочие с заводов «Динамо)) и «Серп и молот».

Однажды, увидев свою жену в красном платочке и юнгштурмовке, с лопатой на плече, Иван Алексеевич удивился:

— А лопату умеешь держать? И улыбнулся, добавив:

— Скоро мы с тобой оба с завода уходить не будем, а Вальку бабушке отправим, а?

— Чем плохо?! А праздник будет?

— Когда?

— Когда кончится строительство!..

— Конечно, будет, — засмеялся Лихачев.

Он сам предлагал отпраздновать пуск завода, хотя вовсе не любил праздничные дни. Они мешали ему работать. А если он уступал и в ноябрьские дни, в майские праздники и на Новый год приглашал гостей, то чаще всего приходил к нему земляк — старый большевик Матвей Шкирятов, секретарь Партколлегии ЦКК; они играли в шахматы или в домино, спорили, обсуждали разнообразные проблемы того времени.