Чтение онлайн

1. "Акции руководителей рейха".

2. "Акции отдельных главарей рейха во имя "личного" грабежа, для увеличения персональных коллекций".

3. "Размер награбленной добычи".

4. Где хранилось награбленное:

а) до 1945 года?

б) до сего дня?

в) что было найдено?

г) что сокрыто по сей день?

По пункту первому:

1a) "Государственный" грабеж в с е х культурных ценностей Европы для третьего рейха;

1б) грабеж для "высшей школы нацистской партии" в Аненхайме (Каринтия);

1в) грабеж для "музея фюрера в Линце";

1г) грабеж для "музеев воинов" в Кенигсберге, Потсдаме,

(Эти музеи планировались в первую очередь ОКХ, то есть Главным штабом фельдмаршала Кейтеля, а затем уж и рейхсфюрером СС Гиммлером.)

Для выполнения этого плана "государственного грабежа" в 1940 году был создан "Айнзац-штаб Альфреда Розенберга".

Глава штаба - генерал Герхард Утикаль.

Главные сотрудники - около 250 человек.

Окончательное решение о создании штаба подписано лично Адольфом Гитлером в сентябре 1940 года.

По указанию фюрера все работники штаба приравнены в правах к офицерам вермахта и СС.

Дислокация штаба (ЭСТРР) - Берлин.

Отделения штаба - Белград, Салоники, Будапешт, Париж, Ницца, Брюссель, Амстердам, Копенгаген, Осло, Минск, Рига, Таллин.

Секретный координационный центр - Ратибор в Силезии.

Специальные склады - замок Нейшванштейн, монастырь Бухс, монастырь Банц, замок Кольмберг, соляные разработки в Бад-Аусзее.

Особые склады для хранении архивов - Франкфурт-на-Майне, позднее Хунген возле Гессена и замок Банц возле Бамберга; отдел "музыкальные инструменты и партитуры" имел для хранения монастырь Райтенхаслах возле Бургхаузена (ОББ).

Особый склад для хранения культурных сокровищ, предназначенный для "высшей школы НСДАП", - замок Аненхайм возле Клагенфурта, замок Брюк под Линцем, монастырь Фрауенберг, замок Кремсмюнстер и Хохенфурт на Дунае.

Особая группа "Закупки" - директор Дрезденской галереи профессор Поссе и обергруппенфюрер СС принц фон Гессен; их "опорные пункты" в Брюсселе, Флоренции и Берлине; "работали" исключительно для "музея фюрера в Линце".

"Особая команда" - Эберхард фон Кюнсберг, который поначалу специализировался исключительно на захвате "политических архивов": в Париже (Кэ д 'Орсэ) царские архивы в летней резиденции царской семьи под Ленинградом, в Афинах, Белграде и Варшаве.

По поводу оставшихся трех позиций (особенно о личных коллекциях главарей рейха) я намерен написать тебе в самое ближайшее время, поработав определенное время в архивах.

Твой Георг Штайн".

5

...Я сел к столу, подвинул магнитофон, включил записи Высоцкого и разложил перед собою бумаги. Их было много, сотни страниц. Я разбирался несколько дней в архиве, который собрался за прошедшие месяцы, и потом начал писать план работы.

1. С кем надлежит увидаться? Адреса. Телефоны.

2. Какие музеи посетить? С кем побеседовать?

3. Какую кампанию следовало бы начать на страницах здешней прессы? (Если, конечно, получится.)

4. Обобщить сделанное по всем странам Западной Европы. Привлечь возможно большее количество людей к поискам.

Переговоры, которые я провел из боннского Бюро "ЛГ" в следующие несколько дней, были вполне обнадеживающими. Дело двинулось; потом двинется еще сильнее, обретя организационную форму.

Телефонный звонок раздался за полночь.

– Простите, что я вынужден оторвать вас от работы так поздно.

– Кто говорит?
– удивился я: здесь принято сразу же представляться

– Я не стану вам представляться, я обязан выполнить то, что мне поручено, и прошу вас не перебивать меня, хотя бы в первой части беседы. Позвольте мне задать вам вопрос: как долго нам предстоит терпеть вашу активность по поводу мифических ценностей, похищенных во время войны?

– Подождите минуту, я отвечу...

– Если вы хотите подключить к аппарату диктофон, чтобы записать нашу беседу, я прекращу ее, вам это невыгодно.

– О'кей, - ответил я, - не буду.

(А про себя: "Ну и дурила! Задним умом сильны, это точно! Во всех радиомагазинах теперь продают приставки к телефону, которые позволяют секретарям или дежурным - записывать на пленку диктофона содержание важных звонков к шефам".)

– Позвольте мне проанализировать ряд вероятий. Если вы станете продолжать поддерживать публицистическими выступлениями и поездками по Европе одержимых, безответственных людей, возможно следующее: во-первых, вас привлечет к ответственности один из тех, кого вы изволите называть "бывшими". Вы встречались со многими из них, любой готов обратиться в суд хоть завтра.

– Я в чем-либо преступаю закон?

– Мы с вами говорим серьезно, извольте и вы, со своей стороны, вести беседу соответствующе.

– "Мы"? Кто это "мы"?

– Мы это мы, и хватит об этом. Итак, один из граждан ФРГ привлечет вас к суду. Он обвинит вас вполне квалифицированно, ибо ему станут помогать хорошие юристы. Вы не сможете обратиться за помощью к адвокату, ибо это стоит как минимум пятьсот марок, редакция откажет вам в такого рода финансировании. Мы вас разорим, и вас будут вынуждены отозвать отсюда ваши же друзья. И вас не похвалят в Москве за такого рода отъезд... Не перебивайте, не надо, вы же знаете, что будет именно так... Существует, однако, вторая возможность прекратить вашу активность: у вас уже набралось около пятнадцати штрафов, полиция скажет свое слово, ваши права будут арестованы, и вы, таким образом, будете лишены возможности путешествовать, будете жить в деревне, где нет даже автобуса, в десяти километрах от пресс-службы правительства, не иметь возможности посещать ваших друзей и знакомых в Швейцарии и Нидерландах смерть для журналиста. Вы уедете сами, по собственной просьбе, но вас также станут бранить в Москве за потерю бдительности и все такое прочее, не так ли? Третье вероятие прекращения вашей активности: мы организуем в двух-трех изданиях правого толка цикл хвалебных статей о вас. Сейчас это не так действует на Москву, но кое-какие результаты даст, если мы хорошо и ответственно сработаем текст, а мы сработаем его именно так. Естественно, я не говорю о таких категориях, как случайность: авария на трассе во время дождя, хвороба, пожар в доме во время ваших частых отсутствий...

Голос моего собеседника низкий, рокочущий; это не русский человек, однако великолепный филолог, акцент чуть заметен.

– У вас есть что-либо ответить мне?

– Да, вот, думаю...

– Я готов отзвонить через пару дней... Потом можно было бы увидаться - в случае если вы серьезно отнесетесь к нашему звонку... Намерены сообщить в посольство?

– Бесспорно.

– Разумно ли?

– В высшей мере.

– Вам порекомендуют, исходя из доброго отношения, прекратить активность, меньше ездить, соблюдать аккуратность в выборе собеседников, не так ли?