Чтение онлайн

круг молока замороженного.

Но вор ничего не взял,

только скулил, скулил,

только терзал, терзал

кровавый кусок коровы.

Зимний пылал закат,

когда его уводили

в патрульную караулку.

Он выбросил кость на дороге,

ее подняла торговка

и прилепила к мясу,

которое продала, -

кость была мозговая!

Кушайте на здоровье…

1985

Сизые

деревья. Сизая трава.

Сизые рассветы по утрам.

Сизые над нами проплывают острова

В небесах, где солнечный и лунный храм.

Сизые бессмертники звенят на лугу.

Сизые голуби на башне скулят.

Через две недели мы будем в снегу.

Облаков шелковицы. Белый снегопряд.

Если я выпрягусь из дуги забот,

Брошу свою таратайку,

Я тогда выберусь в одну из суббот

По сугробам в лес на Можайку.

Снежные звездочки обожают соль,

Они добывают ее из наших слез, -

Поэтому какая-то игольчатая боль

Наплывает на глаза в мороз.

Это, с точки зренья медицинских идей, -

Функция желез в глазах…

Но ты когда-нибудь заглядывал в души людей,

Идущих по морозу в слезах?

1983

Как дожди потекут, в землю сложатся,

К жизни выведут всё, что есть.

А на русской земле люди множатся -

Скопом легче свое перенесть.

Как снега полетят, лягут гладко,

Станет рожь понежней в глубине.

А на русской земле выжить сладко,

Каждой, каждому — по войне.

Как полягут снега лаской-пухом,

Обогреют деревья в садах.

А на русской земле, ясной духом,

Век с минутою не в ладах.

А как солнце воскреснет весеннее -

Станет сеяться свет меж людьми.

А на русской земле нет спасения,

Если гордость сильнее любви!

1967

Когда из соляной скалы

Корова вылизала Бога, -

Никто ей не воздал хвалы,

Никто из хладнокровной мглы

Не бросил клевера немного.

Корову мучила изжога.

Дремучий иней, соль и лед

Она лизала смачно, громко.

Мычал от голода живот.

Ее молочная котомка

Моталась

в поисках потомка,

Чтоб реки млека — миру в рот!

Корова! Вот — кто видел всё,

Оттаяв в инистом кошмаре,

Как синева, у Пикассо

Качающаяся на шаре!

Изделье бездны, синий шар, -

Он каждой свежей альвеолой

Корову пил! Под ней — лежал,

Летал, дышал, но жуть внушал

И тряс поджилки жизни голой!

Корова, плавною гондолой,

Подхваченная молоком,

Наполнившим четыре речки,

Прошла свой путь над ледником.

Бог, вылизанный языком,

Ее встречал при свете свечки.

Сверкала соль в его сердечке.

Созвездье кашки отломив,

Корова углубилась в жвачку

И сытно вскармливает миф,

Чей первородный примитив

Нам дразнит гордость, как болячку,

И не дает решить задачку,

Защелкнув детство на собачку!

Июнь. Мычанье молока.

В молочном плавают кувшине

Века, туманы, облака

И жвачный взор изглубока -

Из много глубже, чем в брюшине.

1975

Дочь отпетых бродяг,

Голым задом свистевших вдогонку жандарму!

Твой гранатовый мрак

Лихорадит галерку, барак и казарму!

Бред голодных детей,

Двух подростков, ночующих в роще лимонной!

Кастаньеты костей

Наплясали твой ритм под луною зеленой!

Лишних, проклятых ртов

Дармовой поцелуй на бесплатном ночлеге!

Смак отборных сортов -

Тех, кто выжил, не выклянчив место в ковчеге.

Твой наряд был готов,

Когда голое слово отжало из губки

Голый пламень цветов, голый камень веков,

Твои голые юбки!

Вот как, вот как стучат

Зубы голого смысла в твоих кастаньетах, -

Дочь голодных волчат,

Догола нищетой и любовью раздетых!

Вот как воет и ржет

Голый бубен в ладони чернильной!

Вот как голый сюжет

Затрещал на груди твоей, голой и сильной!

Так расслабим шнурок

На корсете классической схемы,

Чтоб гулял ветерок

Вариаций на вечные темы!

1975

Сам по себе этот вечер нестоющ,

Осень захламлена, словно чердак.

Если нечаянно окна откроешь,

Прямо за ними чернеет овраг.

Три фонаря сатанеют в овраге,

Клоун за хлебом идет в гастроном,

Ноги — в калошах, гвоздики — в бумаге,

Шел за батоном, выходит с вином.

Плащ нараспашку, черно под глазами,

Смотрит на окна в шестом этаже -

Это любимый, он пахнет слезами,