Шрифт:
1
Каждый шаг поднимал легкое облачко серой пыли, которая медленно оседала в безвоздушном пространстве. Двое человек, одетые в металлического цвета скафандры, с легкостью двигались от огромного здания Корпорации, квадратные окна которого светились в бесцветных сумерках.
Джей, чей скафандр был более манёвренным, повернулся к девушке, его сопровождавшей. На ее костюме была написана одна буква – О. С возрастом и переходом в новые должности к именам прибавлялись другие гласные и согласные, в зависимости от ранга. Молодые люди могли называться
Джей еще раз порадовался, что потратился на столь дорогую покупку – новый кислотостойкий костюм был значительно легче и удобнее предыдущего. Его вес почти не ощущался – в скафандре было без малого 50 кг! За него не жалко было отработать целую неделю на Корпорацию. Хорошо, что работа Джея по настройке бессловесной связи была очень трудоемка и хорошо оплачивалась – всего семь дней и новая покупка. Другие трудились для такого месяцами без перерывов!
Джей внимательно посмотрел на О и заговорил – она услышала у себя в наушнике его мягкий голос. Ей так нравилось, когда они общались в скафандрах – даже на расстоянии друг от друга складывалось ощущение, что он шепчет ей на ухо.
– Пойдем, я так долго ждал возможности, чтобы показать тебе это.
Они направились к огромному забору. Издалека казалось, что дорога заканчивается обрывом, а за ним, вдалеке виднеются горы. На самом деле это был жидкокристаллический забор, который проецировал фотографии Земли в 2028 году. В их жизни гор на планете давно не осталось. Вместо них пустынная равнина, закрытая плазменными панелями огромной высоты. Правительство запрещало заходить за панели: много лет назад был создан единый Запрет – за забором находилась поврежденная территория планеты. Старожилы говорили, что там водятся монстры, дикие звери и те, кто позволял себе побывать «там», уже никогда оттуда не возвращался. Чтобы оградить граждан от опасностей и вида растерзанной Земли, были смонтированы сотни тысяч километров забора: на нем проецировались пейзажи той планеты, которую предки смогли разрушить. Раз в квартал изображение менялось. Последние две недели людям транслировались Гималаи. Хотя О предпочитала пляжи Мальдив – вид накатывающих на берег волн умиротворял.
Она снова услышала голос Джея в ухе:
– Ты же знаешь, мне было всегда любопытно что там, за забором. Нам же говорили, что, если подойти близко к нему, можно получить колоссальную дозу облучения. Но на днях, когда я почти закончил настройки беспроводной связи, случайно услышал разговор двух инженеров Корпорации. Оказывается, это просто очень тонкий жидкокристаллический экран. Технологию придумали еще в конце XX века. Помнишь, мастер Кила рассказывала на уроке древнего искусства, что у наших предков был культ телевизора.
О кивнула.
– Так вот технология оттуда, – продолжил Джей. – Кураторы же пугали нас, что все устройства, которые обеспечивают передвижения вне здания, выйдут из строя, если подойти к забору ближе, чем на 50 метров. А инженеры сказали, что все это глупости – радиационный фон не выше, чем рядом со зданием, где мы сейчас находимся. А еще они сказали, что экраны просто приставлены друг к другу и легко отгибаются, образуя проход. Я решил проверить.
Они приближались к забору, О замедлилась: личное солнце, которое висело у нее над плечом, полыхнуло,
О перевела взгляд на забор – горные хребты были освещены большим солнцем. Оно придавало красок зелени на холмах, выбеливая и без того яркий снег. Многие сотни лет назад большое Солнце потухло. Земля стала замерзать, люди спаслись в специально подготовленной Корпорацией зоне, ученые разработали персональные солнца. Сначала они работали от общей системы питания. Но после правительственного переворота, чтобы заряжать его, приходилось очень много работать. За рабочие часы можно было покупать энергию – трудясь на благо людей, поддерживать жизнь в здании Корпорации. О тратила пять дней своей рабочей недели на то, чтобы солнце светило постоянно. Она очень боялась темноты и не хотела замерзнуть. На улице температура не поднималась выше –50 градусов. Такими оказались последствия жизнедеятельности предков – солнечная катастрофа и вечный холод в темноте.
Инженеры постарались сделать жизнь в здании Корпорации лучше – пустили отопительные сети от атомной энергии по всему периметру, но мощности хватало для поддержания стабильной температуры +13 градусов. Персональное солнце создавало вокруг человека комфортную температуру, освещало дорогу, если нужно было выйти за пределы здания.
– Так вот, – Джей немного притормозил, давая О стабилизировать солнце, – я перепрограммировал ЭрДжея, чтобы он прогулялся по периметру забора – вдруг есть бреши? В конце концов, у него должны же быть края?
– Что ты сделал? ЭрДжей же твой персональный помощник – а что было бы, если бы он вышел из стоя? Сколько бы лет ты работал, чтобы купить новый агрегат? – О остановилась и внимательно посмотрела на Джея. – Я совершенно не одобряю твоего бунтарства. Твой пытливый ум доведет до беды, так и знай! Ты подумал, что было бы, если бы ты заболел, а ЭрДжей валялся бы где–нибудь под забором? Да и кто бы тебе привозил еду?
Она представила, что было бы, если его робот Джея сломался. Каждому жителю здания Корпорации при рождении выдавался робот, который владел всеми данными о пользователе. От группы крови, врожденных заболеваний, параметров организма до восприимчивости к еде, потребности в физической нагрузке и т.д. Люди сами не могли вылечиться без помощи робота, не могли подобрать еду. Ох, сколько же было бы проблем! Хорошо, что у нее никогда не хватало воображения подвергать своего ЭрО опасности. Он помогал в уборке, приезжал в Центр питания и забирал ей питательную смесь на неделю вперед. И когда у нее начался в прошлом году приступ аллергии на лакомство, добытое Джеем, ЭрО спас ее несмотря на то, что был в другой части здания – О отправила его передать в университет заполненные контрольные тесты. ЭрО успел сделать ей необходимый укол, когда у нее уже не было сил вдохнуть.
Конец ознакомительного фрагмента.