Чтение онлайн

– Готовы к дальнейшему докладу, Тимофей Васильевич, - спросил меня Николай.

Увидев мой утвердительный кивок, сказал: «Продолжайте».

– В шестьдесят втором году Пётр Григорьевич Заичневский, находясь под следствием в камере Тверской полицейской части, написал прокламацию «Молодая Россия», содержавшую бланкистскую программу революционного переворота и получившую известность как революционный манифест республиканцев-якобинцев. Прокламация была нелегально издана и распространена членами московского студенческого кружка Заичневского от имени вымышленного Центрального Революционного Комитета. В прокламации, в частности, заявлялось, - я достал из папки ещё один листок и прочёл.
– «Мы издадим один крик: «В топоры!» – и тогда… тогда бей

императорскую партию, не жалея, как не жалеет она нас теперь, бей на площадях, если эта подлая сволочь осмелится выйти на них, бей в домах, бей в тесных переулках городов, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и сёлам! Помни, что тогда, кто будет не с нами, тот будет против, кто будет против, тот наш враг, а врагов следует истреблять всеми способами».

– И вы нашли связи Заичневского с зарубежным капиталом? – спросил меня цесаревич.

– Нет, Ваше императорское высочество, но данный революционер и его прокламация стала предтечей возникновения нового течения в революционном движении – революционеров-нигилистов, которые в основе своей программы действий поставили террор в отношении правящего дома в Российской империи, - я, взяв стакан, сделал глоток кваса, и поставил посуду на место.

– И где же этот пророк террора сейчас? – поинтересовался барон Корф.

– Вы не поверите, Ваше высокопревосходительство. Совсем недавно, в восемьдесят восьмом году Заичневский был в очередной раз арестован, два года провёл в тюрьме, а в феврале девяностого года был выслан на пять лет в ссылку в Иркутск. Сейчас ведёт иностранный отдел в «Восточном обозрении» и работает корреспондентом «Русских ведомостей», - ответил я генерал-губернатору, продолжая краем глаза наблюдать за Николаем.

– Это, уже ни в какие ворота не лезет, - возмутился Андрей Николаевич. – Не доведёт до добра наш либерализм в отношении революционеров. Так, он сейчас начнёт свои воззвания в государственных изданиях печатать!

– Тимофей Васильевич, у вас есть полный текст данной прокламации? – спросил меня Николай, сжав кулаки, а глаза наследника престола опять поменяли цвет на стальной.

– Да, Ваше императорское высочество, - достал из папки несколько листов. – Я подчеркнул наиболее интересные места данной программы. И хочу добавить, что вышла она очень уж вовремя. Перед самым началом польского восстания. И некоторые тезисы господина Заичневского, звучат, будто бы ему в уши нашептывал не дьявол, а кто-то из Форин офис, с учётом того, что именно Англия создала коалицию, которая пыталась дипломатическим путём отделить Польшу от Российской империи, да ещё в границах одна тысяча семьсот семьдесят второго года.

– И какие же тезисы? – почти одновременно спросил меня цесаревич и барон Корф.

– Начну с тех, которые, если их выполнить, приведут к развалу великой империи, - я начала читать. – «Мы требуем изменения современного деспотического правления в республиканско-федеративный союз областей, причем вся власть должна перейти в руки Национального и Областных Собраний. На сколько областей распадется земля русская, какая губерния войдет в состав какой области, этого мы не знаем: само народонаселение должно решить этот вопрос. Выборы в Национальное Собрание должны происходить под влиянием Правительства, которое тотчас же и позаботится, чтобы в состав его не вошли сторонники современного порядка (если они только останутся живы)». И вот ещё. «Скоро, скоро наступит день, когда мы распустим великое знамя будущего, знамя красное и с громким криком «Да здравствует социальная и демократическая республика Русская!» двинемся на Зимний дворец истребить живущих там».

Костяшки на сжатых кулаках цесаревича побелели. «Ещё, что там есть?» - глухим голосом произнёс он.

Я продолжил читать: «Мы требуем полной независимости Польши и Литвы, как областей заявивших свое нежелание оставаться соединенными с Россиею. Мы требуем доставления всем областям возможности решить по большинству голосов, желают ли они войти в состав федеративной Республики

Русской».

– Обратите внимание, Ваше императорское высочество, на время написания программы Чёрное море заблокировано проливами и после Крымской войны, мы не можем иметь там флот. Если выполнить этот пункт, то Россия окажется отрезанной и от Балтийского моря. Наш флот лишится возможности выхода в Мировой океан. И кому это выгодно? – спросил я.

– Кхм. Умно, - пробормотал барон Корф.

– Наша великая империя сильна своей армией, Ваше императорское высочество, - между тем, продолжал я. – И вот следующий тезис программы Заичневского. «Мы требуем увеличения в больших размерах жалования войску, уменьшения солдату срока службы. Требуем, чтобы по мере возможности войско распускалось и заменялось национальной гвардиею». Написано красиво! Солдату увеличение жалованья и сокращение срока службы. Кстати, пускай и через двенадцать лет, но ваш дед, Ваше императорское высочество, этот пункт выполнил. Но вот, заменить армию национальной гвардией, сиречь ополчением, как в странах Запада во время революций – это значит лишиться нормальной армии! Кому это выгодно? Еще Наполеон сказал – не будете кормить свою армию, придется кормить чужую.

– Кхм, Тимофей Васильевич, вам бы лекции читать. Как у вас всё гладко и правдоподобно звучит. Не хочешь, а поверишь, что во всём наши островные друзья виноваты, - перебивая меня, произнёс генерал-губернатор. – Недаром, мне государь написал, чтобы я присмотрелся к вам, отмечая ваш нестандартный взгляд на обычные вещи.

– А я жалею, что мне в своё время никто такой лекции не прочитал. Но лучше поздно, чем никогда. Продолжайте, Тимофей Васильевич, - это уже произнёс Николай.

– Из ещё наиболее разрушительных тезисов, я бы отметил ещё следующие, - по листку, который держал в руках зачитал. – «Требуем уничтожения брака как явления в высшей степени безнравственного и немыслимого при полном равенстве полов, а, следовательно, и уничтожения семьи, препятствующей развитию человека, и без которого немыслимо уничтожение наследства». Если это сделать, то будет разрушена первичная ячейка любого общества, а затем и само общество. Ну а чтобы разрушить нравственные устои и православную веру, Заичневский пишет: «Мы требуем уничтожения главного притона разврата - монастырей, мужских и женских… Имущества, как их, так и всех церквей должны быть отобраны в пользу государства и употреблены на уплату долга внутреннего и внешнего».

Я замолчал и потянулся к стакану, чтобы промочить квасом горло. Сильное волнение, буквально выжигало слюну во рту. Цесаревич и генерал-губернатор, не произнесли ни слова, дожидаясь, пока я сделаю пару глотков, и поставлю стакан обратно на стол.

– Хорошо, что крестьяне, о которых так ратует господин Заичневский, не поддержали эту программу. В Польше, где восставшими была в основном шляхта, крестьяне принимают активное участие в поимке шаек повстанцев. В России «ходоков в народ» крестьяне также сами вяжут и приводят в полицейские участки. Но идеи Заичневского пусть не сразу, но находят последователей. В шестьдесят шестом году по государю промахиваются Каракозов, а шестьдесят седьмом поляк Березовский. Между тем, на русскую революционную сцену вслед за кровавой «Молодой Россией» выходят новые персонажи. Летом шестьдесят девятого года в Женеве увидел свет «Катехизис революционера», написанный Сергеем Геннадьевичем Нечаевым, - я начал перебирать листы в папке, чтобы найти этот катехизис.

– Не ищите, Тимофей Васильевич. Эту папку с бумагами оставите после доклада мне, - произнёс цесаревич. – С интересом перечитаю, не только ваш доклад, но и все собранные материалы.

– Я бы тоже потом ознакомился, если не возражаете, Ваше императорское высочество, - вставил свои пять копеек барон Корф. – Действительно интересно. Все события происходили у меня на глазах. Но каждое по отдельности. А общей картины я не видел.

– Не возражаю, Андрей Николаевич, - произнёс Николай. – Продолжайте доклад, Тимофей Васильевич.