Личник
Шрифт:
Выведя из стойла Гнедко, оседлал его, приладил к седлу РД и мешок с тревожным набором, выбрался на двор. Накинул на луку седла повод уздечки дежурной кобылки, взобрался на Гнедко и, выехав на улицу, потрусил к резиденции, ведя второго коня в поводу. Надо у наместника отпроситься на всякий случай, да и доложить о случившемся.
Доклад о сегодняшних событиях у наместника в присутствии ротмистра Волкова прошёл спокойно, но его обсуждение бурно. Опять увидел в глазах Николая затаённый страх. Предотвращено покушение на цесаревича, а до этого было два совершившихся. И это за два с небольшим года. Выслушал соболезнования по факту гибели Дарьи.
В конце доклада и мини совещания с основным вопросом «что делать дальше?» получил от Николая устную благодарность за раскрытие покушения, облобызан не был, но был заверен в том, что награда меня не минует. Вся эта информация усваивалась в сознании независимо от меня, так как голова была занята только одной мыслью – где «товарищ Иван»?
С этой мыслью вернулся к себе в кабинет, где переговорил с Кораблевым, услышав от него последние новости по расследованию взрыва и убийства Дарьи. Ничего нового, практически, не установили, за исключением того, что среди раненных в лазарете нашли свидетеля, который видел, как старший агент Михайлов, а за ним три городовых вошли в дом, затем раздался выстрел и почти сразу же взрыв. Или даже два взрыва, которые почти слились, как показалось свидетелю. И ещё тому крупно повезло, что не попал под основную взрывную волну, но контузию и несколько переломов получил.
Полицмейстер Чернов всё ещё находился в таком состоянии, что расспросить его было невозможно. Врачи не допускали. А по убийству Дарьи, было выяснено, что мальчишки, которые затеяли драку и отвлекли Филиппова Устина, были наняты «товарищем Иваном» за пару медных копеек каждому. И этот факт повысил моё желание познакомиться с этим умельцем на порядок. Даже возникла мысль, что «товарищ Иван» такой же попаданец, как и я. Уж больно грамотно действовал для этого времени, если сравнить с другими революционерами-террористами. Отвлёк внимание. Ударил ножом профессионально. Уходил только с места преступления чересчур заметно, но эффективно. Ушёл всё-таки!
Удар ножом, конечно, несколько выбивается из целой серии террористов-бомбистов. Но, в августе семьдесят восьмого революционер-народник Сергей Кравчинский, он же Степняк на Итальянской улице в Петербурге нанёс смертельный удар кинжалом шефу жандармов и главе Третьего отделения генерал-лейтенанту Мезенцеву.
После этого Кравчинский спокойно покинул место преступления и сбежал за границу. До сих пор в Италии продолжает активную организаторскую, агитационную, пропагандистскую деятельность, направленную против Российской Империи. Занимается публицистической и журналистской деятельностью, писатель и переводчик. С интересом прочитал в жандармском бюллетене за прошлый год, что одной из подруг и сотрудниц Кравчинского является писательница Этель Лилиан Войнич. Про её роман «Овод» ничего не нашёл, видимо ещё не написала или не вышел. Но в моей той прошлой юности, Овод был для меня одним из самых ярких литературных героев. Особенно восторгался его мужеством, когда он руководил своим расстрелом.
Ну, это я так отвлёкся. Просто, Кравчинский ударил ножом и ушёл с места преступления, в отличие от многих его соратников, которые использовали бомбы и огнестрельное оружие. И здесь, «товарищ Иван», использовал нож и тоже ушёл с места преступления. Но надеюсь за границу я
Вскоре Кораблев ушёл по делам, в том числе и скорбным. Надо было организовать похороны старшего агента Михайлова. Хотя хоронить было нечего. Если только крышку от его часов. Но после показаний раненого свидетеля, уверенность в том, что наш красавец агент погиб стала практически стопроцентной. А тут ещё оказалось, что ухаживания Павла Николаевича за Филатьевой оказались не безуспешными. Вчера Машенька горевала по Михайлову, а сегодня ещё и её двоюродная сестра погибла.
Вот такие невесёлые мысли как-то лениво текли в моей голове, пока ждал информацию по контрабандистам. Моё сознание будто бы стремилось отрешиться от окружающей действительности. Про Дарью и ребёнка, я вообще старался не думать. Наконец, после стука в дверь в мой кабинет ввалился, ставший чуть ли не в два раза шире из-за верхней одежды Цзи Фэнтай или по-русски Тифонтай. Откинув ворот дохи и сняв с головы малахай, китайский купец произнёс:
– Тимофей Васильевич, извините, что так долго, но это были новые люди из Лахасусу, о которых никто из моих доверенных лиц не знал.
Я показал рукой на вешалку, но Тифонтай отмахнулся и продолжил.
– Я быстро. Они ушли на лошадях вместе с русским по Амуру до того места, где в него впадает Сунгари. Это самый удобный путь зимой. Там дальше по Сунгари довольно большое для этих мест селение Лахасусу, где можно передохнуть и идти дальше вглубь Китая. В устье Сунгари стоит китайский пост. Там обычно располагается взвод солдат с офицером, в селение стоит шао, рота, по-вашему.
– Когда они ушли? – спросил я, прикидывая, что с момента убийства Дарьи прошло около шести часов.
– Около четырех часов назад. Насколько я узнал, задача этих людей была вывести этих революционеров из Хабаровска в Китай. Поэтому у них всё было наготове. Ушли на трёх санях и верхом. Всего двенадцать человек, - Тифонтай глубоко выдохнул и вытер шапкой лоб.
– Спасибо, господин Цзи, вы мне очень помогли. Я обязательно отмечу ваши действия в отчете наместнику. Надеюсь, что это поможет ускорить положительное решение по получению вами российского подданства и сохранить косу, - я встал из-за стола и поклонился на китайский манер Тифонтаю.
Последней фразой я намекнул Тифонтаю, что замолвлю перед цесаревичем словечко о получении китайцем подданства без принятия православия. В противном случае косу купцу придётся обрезать.
– Тимофей Васильевич, у входа в резиденцию вас ждёт мой человек Ли Юн, он будет вашим проводником. Юн хорошо знает этот путь, а также знает всех офицеров на посту и в шао, которое квартирует в Лахасусу. С чиновниками тоже знаком. Я это говорю, если вы вдруг не догоните их до Сунгари.
– Господин Цзи, я искренне благодарен вам за такую помощь. Надеюсь, ночь будет лунной, и мы сможем нагнать упущенное время. Пусть ваш человек готовится. Выступаем от резиденции через час.
– Он готов, Тимофей Васильевич. Сюда прибыл на лошади и со всем необходимым для дальнего пути.
– Отлично. Тогда выступим через пятнадцать минут. Ещё раз спасибо за всё.
С этими словами, я чуть ли не бегом кинулся к вешалке, быстро оделся и поспешил с Тифонтаем на выход, по пути успев отправить дежурного казака-конвойца за братами в казарму. Перед резиденцией купец познакомил меня с Ли Юном, который оказался крепким мужчиной лет сорока-пятидесяти, хорошо разговаривающим на русском языке.