Лица
Шрифт:
– Теперь мы в расчете с черным панком, – прошептал он. – Теперь, черт побери, будет видно, что мы здесь побывали. О'кэй, леди, за работу. Я еще посмотрю вокруг, но спорю, то, что вы ищете с Мимсом, здесь.
В сейфе оказалось несколько кредитных карт без имени, выданных Европейско-Американским торговым банком, конверт с фотографиями красивых девушек, порнографические картинки, заставившие Алексу снова вспомнить об отравленном мясе, но никаких снимков Бакстера Форги не было и в помине. Взгляд Алексы упал на блокнот в кожаном переплете и с золотой монограммой «Члены клуба». Она быстро пролистала страницы. Десятки имен, некоторые со значками и инициалами, которые ей совершенно ничего не говорили. В голове промелькнула
Неожиданно она наткнулась на письма, три или четыре письма. Еще не читая, Алекса поняла, что в них то, чего она больше всего боится – Бакстер Форга, которого по фотографии в «Ола» Мимс опознал как Бориса Бакстера, вдохновитель и спонсор пластических операций на лице, – этот человек стоял и за «Фонтаном». Достаточно было увидеть знак на бледно-розовой писчей бумаге. На ней большими, темно-розовыми буквами выделялось слово «МАГДА» – точно так, как говорила Джо… Письма Магды Светлане и Баксу – Борису Бакстеру.
Все здесь. Все, что ищет Мимс. Все, чего так не хотела найти она. Алекса начала читать так быстро, что слова сливались в одно. «Он подонок… Порви с ним… не стоит того… не доверяй ему… он губит тебе жизнь, поощряя эти эксперименты. Я не могу больше принимать в этом участие. Куда это нас заведет? Становится все опаснее…» Алекса, только что умиравшая от жары, похолодела, увидев следующие строки: «Бакс, это конец. Я уезжаю из страны и забираю мою сестру Светлану с собой…» Сестру! Светлана и Магда сестры! Алекса припала к двери. Невероятно, но так очевидно… одна сестра помогает другой, одна сестра поставляет другой пациентов. Алексе становилось плохо, но она продолжала читать. «Твои грандиозные идеи разрушили жизнь Светлане, другим людям, и наконец она услышала меня после того, что случилось с Тери…» – Алекса застонала. Пуэрториканец подскочил через секунду:
– В чем дело? Ты нашла, что искала?
Она качнула головой и выдохнула:
– Я не уверена. Еще пару минут…
Он посмотрел на свои броские часы под золото.
– Бери все с собой. Уже поздно.
– Одну минуту.
Надо прийти в себя и читать дальше, чтобы доказать без всякого сомнения, что Борис Бакстер и Бакстер Форга – одно и то же лицо.
«Моя сестра Светлана и я уезжаем в Европу. Предупреждаю, если вздумаешь доставать ее, я иду в полицию. Я знаю, хоть она мне и не верит, что ты заработал тысячи на ее исследованиях. Мы можем доказать, что ты виноват во всех наших деяниях. Ты причина всех бед. У нас все было хорошо, пока ты не появился и не вскружил Светлане голову сумасшедшими идеями о вечной молодости. Ты будешь гнить в аду, ты чудовище…»
Пуэрториканец вошел снова и резко встряхнул Алексу, поставив ее на ноги.
– Мы уходим. Возьми письма или оставь. Мне наплевать. Нет ни «снега», ни денег. Это ловушка, я чувствую… Надо сматываться.
Сейф был все еще открыт.
Неожиданно для самой себя властным тоном Алекса сказала взломщику:
– Мимсу нужно больше, чем просто деньги и наркотики. Ему нужны доказательства. Ему не понравится, если я их не найду…
Она не знала, почему так сказала… полная темнота… должно быть что-то еще. Куда уехала Магда? Магда – ключ ко всему. Где она? Но писем больше не было, и никаких данных о Магде и Светлане. Под злобным взглядом пуэрториканца Алекса засунула руку поглубже в сейф и извлекла какую-то рукопись. Фотокопия главы из книги некоего доктора психиатрии, профессора из университета Лойола Юджина Кеннеди. От первой строки у Алексы перехватило дыхание. «Существует повседневное одиночество, которое никогда не идентифицировалось.
Алексу трясло. Что теперь делать? Как притворяться в следующие часы, не говоря уже о поездке в Лондон?
Мимс может спрятать ее, но что это даст? Даже если пойти в «Нью-Йорк таймс» или на телевидение, что докажут пара писем на безвкусной розовой бумаге? Сколько времени потребуется, чтобы собрать по кускам и построить обвинение, доказать, что за мошенница эта Мадам Дэви? Даже сейчас у нее нет веских доказательств, что Мадам Дэви – это Светлана Сергеева. Марк. Слезы опять покатились по щекам. Ему тем более не расскажешь, не доверишься, не попросишь совета. Он знает если не всю правду о клиниках, то уж точно о взаимоотношениях своей матери с Форгой. Он пытался предупредить ее насчет Форги, но не сказал ничего конкретного.
– Мы уходим. – Тон взломщика больше не допускал никаких «но». Да теперь и не было смысла задерживаться.
Алекса запихнула в карман главу Кеннеди и два письма – одно от Светланы Магде, второе – Борису Бакстеру – и засунула остальные письма назад. Чертыхаясь, пуэрториканец попытался закрыть сейф и запереть его. С виду ничего, но взломщик остался недоволен.
Он снова посмотрел на шикарные часы:
– Мог и получше сделать, но Мимс сказал, что ты должна вернуться через час – а мы здесь уже почти два…
– Сколько времени?
– Семь двадцать. У тебя что, билет на поезд?
Он не ожидал ответа, а Алекса вспомнила про самолет. Самолет из Тетерборо. О панике в студии из-за побега она и не вспомнила. По дороге назад Алекса будто раздвоилась. Одна ее часть была напугана, одну лихорадило от мысли о том, что предстоит притворяться безупречным «лицом». Мозг второй, ясный и трезвый, работал, как компьютер, вычисляя, есть ли шанс узнать в Лондоне о местонахождении Магды… Магда. Ее имя у Алексы связывалось со смертью. Эта женщина ненавидела Форгу так, что пригрозила даже полицией. Магда – вот свидетель, который докажет его причастность к деятельности преступных клиник, к цепи несчастий. Водитель прервал ее мысли:
– Скажи Мимсу, чтобы позвонил. Мы готовы. Пусть звонит через полчаса.
Мимс. Алекса окаменела. Надо ли ей, чтобы Мимс понял, что Форга – тот, кого он ищет? Хочет ли она, чтобы бандиты Мимса рассчитались с Форгой сейчас? А потом он снова выплывет из небытия, возможно, такой же богатый и могущественный?
Не лучше ли наказать его публично, его с его Мадам Дэви? Но как же она сама? Неизбежно, это опорочит и ее имя, разрушит карьеру.
Алекса не знала, что думать, что говорить Мимсу. Когда машина застряла в пробке, ее сморил сон. Прошлая бессонная ночь и последовавший за ней невероятный день давали о себе знать. Алекса тихо дремала, когда худой сосед пихнул ее в бок.
– Кажется, тебя ожидает приветственный комитет…
С минуту Алекса не могла понять, где находится. Ей снилось, что она снова в «Фермонте», в ловушке. У главного входа в студию стоял длинный серый лимузин. Что-то подсказывало, что Форга внутри.
– Сколько времени? – опять спросила Алекса.
– Десять минут девятого.
Она больше не колебалась.
– Мимсу будет плохо, если я сейчас зайду. Я уверена, человек, которого он ищет, в лимузине. Мне нельзя сейчас с ним видеться. Отвезите меня домой.