Лица в окне
Шрифт:
1
Сейчас взорвется
— Выметайся отсюда, — прошипела Флоелла, — не видишь, сейчас взорвется!
Стэн потихоньку подвинулся ближе. Вот еще, уходить, когда тут начинается самое приятное.
Сегодня прямо с утра надо было складывать вещи, и вести себя прилично, и помогать, и не путаться под ногами. Такой омерзительный день мог как-то скрасить только хорошенький Флоеллин эксперимент.
Флоелла, стоя на коленках посреди комнаты, запихивала пробку в горлышко громадной пластмассовой бутыли. Там внутри пенилось
— Да отойди ты! — закричала она и изо всех сил замахала руками.
Стэн стоял как вкопанный и во все глаза смотрел на бутылку. Все это бульканье и хлюпанье ужасно его занимало.
Наверное, у Флоеллы опять что-нибудь не получалось. Вид у нее был мрачный-премрачный. Как будто она сама не знала, что теперь будет.
Пу-у-у-умс… Вслед за пробкой вылетел целый фонтан коричневой пены.
Флоелла прыгнула в сторону — совершенно напрасно: темная гадость уже текла у нее по волосам, по лицу и капала с носа.
А потом запахло. Неизвестно откуда взявшаяся, отвратительная, жуткая вонь. Она просачивалась прямо в горло, и Стэну, чтобы совсем не задохнуться, пришлось закутать голову в свитер.
Из бутылки брызгали последние тонкие струйки, они собирались в темные лужи на нежно-розовом коврике и окрашивали в коричневый цвет незабудочки на обоях.
Стэн с восхищением оглядывал комнату. Вот это Флоелла! Дайте девчонке всего два часа, и она разгромит вам любую комнату в любом новом доме.
А уж себя-то его сестра всегда сумеет приукрасить. Посмотрели бы вы на мисс Флоеллу Лампкинс, когда она отдыхает после очередного высоконаучного опыта. Б-р-р, зрелище не для слабонервных. А ей хоть бы что.
— Странно. С какой стати она вдруг взорвалась? — сказала Флоелла и со всех сторон оглядела бутылку. — Придется завтра еще раз попробовать. Ну что, идем чай пить?
«Ну и ну, — подумал Стэн, — ну и Флоелла».
Нормальные вещи ее совсем, ни капельки не интересуют. Ей просто наплевать, что сегодня на обед — рыба или сосиски, сколько недель осталось до Рождества, кто запустил таракана к Белинде Грегори в пенал.
Зато она не задумываясь ответит вам, с какой скоростью движется снежная лавина. Может рассказать кучу всего интересного про зуб динозавра. И наверное, сумеет сделать настоящего робота.
Только имейте в виду, что спрашивать ее о том, какой сегодня день недели или какой автобус идет на каток, совершенно бесполезно. Все равно не ответит. Даже и не подумает.
Ну конечно. У Флоеллы Амелии Лампкинс не было времени раздумывать про нормальные вещи. Уж это-то Стэнли Лампкинс успел усвоить — зря что ли он всю жизнь прожил с ней под одной крышей.
Под этой самой крышей с ними жил еще кое-кто — и этот кто-то только что сердито кричал им из передней, а теперь быстро топал вверх по ступенькам. Такой голос и такие шаги могли быть только у одного человека на всем белом свете — у Алана Морриса Лампкинса, Папочки.
Стэн приготовился. Тут можно и без Флоеллиных мозгов догадаться: сейчас взорвется.
На пороге с открытым ртом стоял Папочка.
Потом он взглянул в грязно-коричневое лицо Флоеллы и прищурил один глаз.
Стэн старался не шевелиться. Сейчас Папочка удивительно напоминал небольшого саблезубого тигра.
— Обживаетесь на новом месте, а, детки? — сказал он и скрипнул зубами.
Флоелла ничего не ответила. Ей нечего было сказать. А вот Папочке было. И он сказал. Он набрал побольше воздуха и разразился отменной нотацией.
Воспитанная Флоелла слушала Папочку очень внимательно, почти так же, как на прошлой неделе, когда ее искусственная буря вырвалась из холодильника и перебила на кухне посуду. Правда, на самом деле Папочке вовсе незачем было так стараться. Он и сам прекрасно знал: как только в голове у Флоеллы появится МЫСЛЬ, она бросится ее проверять и плевать ей тогда на любые нотации. Попробуйте-ка остановите голодную слониху, когда она мчится за любимым бананом!
В конце концов Папочка выдохся. Тогда заговорила Флоелла.
— Ничего страшного, — преспокойно заявила она. — Это все отмывается.
И это отмылось.
2
Переехали
Флоеллин взрыв был далеко не самым неприятным событием в этот день. Сегодня они наконец переехали, но чего это стоило Стэну…
Подняли ни свет ни заря, заставили куда-то бежать…
— Просыпайся-улыбайся! — прогремел Папочка, влетая в спальню и отдергивая занавески.
Стэн приоткрыл один глаз.
— У нас каникулы, — сонно пробурчал он.
— У нас переезд! — провозгласил Папочка и потащил одеяло с кровати. — Нас ждет гора дел, и мы к ним приступаем НЕМЕДЛЕННО!
И началось. Папочка носился по всему дому, считал коробки, искал забытые вещи и всем раздавал поручения.
Стэн и Флоелла бегали взад-вперед, подносили, подавали, протирали, проверяли… Они вынули посуду из шкафа, помыли полки, запаковали корзины. Они смели пыль, пропылесосили, отлакировали… От бдительного Папочкиного глаза не ускользнула ни одна соринка, ни один комочек грязи. В конце концов они так наработались, что тряпка и веник буквально падали у них из рук.
К полудню дом номер один по Кротовьей Дороге блестел и лоснился. Аккуратно упакованные вещи на крыльце дожидались носильщиков. Наконец-то не надо было ничего больше делать, наступила пора прощаться.
Стэн обходил комнаты, одну за другой. По правде сказать, обходить было особенно нечего. Дом номер один по Кротовьей Дороге был совсем крошечным, настоящее «скромное жилище», как называл его Папочка. Все равно, как бы он там ни назывался, Стэн успел его полюбить.
Не важно, что в ванной потолок совсем заплесневел. И пусть кухонная стена наклонилась и вот-вот упадет в гостиную. Главное, что это был его дом. Дом, в котором он прожил всю жизнь и где каждый уголок был знакомым и милым. Здесь ему часто бывало ужасно весело, иногда — очень грустно, и теперь ему так трудно уезжать отсюда.