Liberte

Annotation

Перед Дэвидом Брэнсоном, выпускником Лётно-Космической Академии Федерации, открыто множество путей. Он молод и счастлив. Мир кажется простым и ясным, а предстоящая жизнь - интересным приключением. Полёт на туристическом лайнере и знакомство с юной баронессой являются тому наглядным подтверждением. Однако вся его жизнь меняется в один миг. Мир в действительности не так уж и прост, а то во что он верил с детства и был призван защищать, на самом деле оказывается ложью. Его будущее полно утрат, боли и предательства. Сможет ли он пройти через уготованные ему судьбой испытания, принять мир таким как есть и не сломаться при этом сам? На что он готов пойти, чтобы перестать быть безвольной пешкой в чужих руках и обрести истинную свободу? Дэвид не стремится найти ответы на эти вопросы. Он

просто пытается выжить.

Солопов Вячеслав Викторович

Глава 2.

Глава 3.

Солопов Вячеслав Викторович

Liberte (Книга 1. Главы 1-10)

Автор выражает свою глубокую признательность и искреннюю благодарность Дэвиду Джону Брэбену – демиургу создавшему вселенную ELITE, вдохнувшему в неё жизнь и подарившему право жить в ней нескольким поколениям мечтателей.

Спасибо что не оставляете наш новый мир без присмотра!

L I B E R T E

ЧАСТЬ 1.

"Там, на розовом Марсе, как в старом романсе,

луч заката пурпурен, цветы отдают синевой.

Вот туда и летел он, но компьютер сломался

и корабль повело по неверной кривой."

Лев Лосев. "Как в романсе".

Глава 1.

В которой герой и его удача играют в догонялки.

Сколько себя помню мне всегда нравились корабли. Наши корабли. Нет, в имперских тоже есть свой шарм и верфи независимых миров иногда строят интересные экземпляры, но наши! Есть в них какая-то необыкновенная простота линий, напористость и надёжность, не чета вычурным обводам декадентских кораблей Империи или аляповатости посудин Альянса Независимых. Кустарщина! Куда им до наших.

Не претендую на звание знатока, но и профаном себя не считаю и пусть вживую я не сидел за штурвалом ни одного "имперца", но ТТХ (тактико-технические характеристики) я их знаю, да что там знаю, вызубрил я их так, что и рад бы забыть, а не смогу. А лётных часов у меня сколько? Вот так-то! И пусть они учебные, кто об этом знает? Поэтому могу на полном основании сидеть, неторопливо попивая кофе и с ленцой поглядывать на взлётную полосу, не забывая краем глаза отмечать про себя взгляды: заинтересованные от прекрасной половины и завистливые или даже порой злобные от всех прочих.

Даже здесь в космопорте, где плотность лётного состава не в пример выше, смотрелся я на фоне всей этой лётной братии, выигрышно. Они ведь все гражданские, а я - военный! Зря я что ли парадный мундир надевал? А уж как я в нём выгляжу и какой эффект произвожу, я за эти две декады уже выяснил.

Маменька, когда поняла, что к браку я отношусь весьма несерьёзно, расстроилась, но своих попыток не прекратила. Наверное, я так бы до сих пор и ходил по её списку на визиты вежливости к хорошим знакомым, по странному стечению обстоятельств имевшим дочек, способных составить удачную партию молодому офицеру и выпускнику Лётно-Космической Академии, но только отец, вдоволь отсмеявшись над моими мучениями, решил

всё иначе.

Когда до конца моего отпуска оставалась ещё ровно половина, он пригласил меня пройти в свой кабинет и в свойственной ему манере подтрунивать над собеседником осведомился не устал ли я от отдыха и не зовут ли меня звёзды?

От отдыха я понятное дело не устал, да и чему там уставать, я так не расслаблялся с окончания колледжа, а было это без малого шесть лет назад. От сестрёнок Хейли я тоже не утомился, а из нашей старой компании только они, да, пожалуй, дружище Свен не слишком изменились. Впрочем, Свен не в счёт. После того, как ему оторвало ногу, он не перестал быть рубахой-парнем, только когда выпьет его заносит, и он городит такое, что я понял, ещё одной попойки с ним не переживу. Слушать в очередной раз его панегирики космодесанту и поношение нас "летунов-недоделанных", терпения у меня не хватит, даром что он мой давний друг, а бить мне его не хочется. Полбеды, если бы он только ругался и о подвигах своих, как ни странно с каждым разом всё более героических норовил рассказать, так ведь нет, тянет его обязательно ещё и учинить что-нибудь этакое. Как его остальные терпят, не знаю. Хотя знаю, он теперь гордость Хайтауна. Его имя на почётной доске нашего колледжа и ни одно муниципальное мероприятие без него не обходится. Как я уже не раз за это время успел услышать: "Свен - яркий представитель нашей небольшой, но преданнейшей части Федерации! Верный сын своей любимой Родины, чья отчаянная храбрость и фанатичная преданность могут служить наглядным примером для всех наших граждан!". Возможно оно и так, да только ноги он лишился в первой же высадке и то не в зоне боевых действий, а муштровали и натаскивали его перед этим почти два года. Что я могу на это сказать? Следить надо за своими ногами, вот что! Нехорошо так, наверное, но достал он меня за эти дни.

Второй наш приятель - Майк. Чёрт побери, Майк был лучшим из нас, а уж с девчонками у него вообще проблем не было и вот тебе на, двое сопливых спиногрызов и это к двадцати пяти годам. Я так его и спросил уж не собираются ли они с Дженни выполнить программу заселения фронтира собственными силами. Посидел он в нашей компании всего один вечерок, да и убрался восвояси к своему семейству, не успел ещё даже Свен завести свою волынку о героических буднях космодесанта.

Вот приблизительно в такой манере я и изложил отцу своё отношение к складывающемуся у меня в родных пенатах отдыху. На что он, всё также с полуулыбкой уточнил не испытываю ли я настоятельной необходимости сочетаться законными узами брака с одной из предъявленных мне к осмотру юных особ, дабы прибыть к новому месту прохождения службы с молодой женой и хозяйкой в моём доме. Я уже думал было обидеться, когда он по-приятельски потрепал меня по плечу и сменив шутливый тон, довольно серьёзно сказал:

– Дэвид, боюсь, у твоей матери своё представление о том, как тебе надлежит дальше строить свою жизнь. Пока ты пять лет пребывал под строгим надзором и опекой в Академии, она могла позволить себе не волноваться. В душе она конечно понимает, что ты взрослый мужчина, но ты единственный ребёнок и она никак не может смириться с тем, что...
– он замолчал, видимо сам осознавая, что говорит банальные вещи, но затем продолжил.
– Она хочет быть спокойна за тебя и передать тебя в чьи-то на её взгляд надёжные руки. Так ей представляется будет лучше. С её слов она наслышана о "возмутительных нравах царящих за пределами ближайших систем, и осведомлена об угрозах, которым подвергается неокрепший ум в таящихся вокруг соблазнах". Не знаю откуда она это взяла, может ей надо поменьше смотреть визор или меньше верить в то что по нему говорят. Тем не менее, переубеждать её бесполезно.

Здесь он прервался и поднявшись из кресла подошёл к своему столу, выбрал из деревянной коробки местную сигару цвета "колорадо" (коричневатый цвет табачного листа с красноватым отливом), раскурил её и прихватив с собою пепельницу вернулся ко мне. Пока я смотрел как он не спеша проделывает все эти движения, до меня впервые осознанно дошло то, что монолитная на мой взгляд семья, единый механизм в лице матери и отца, как ранее мне казалось всю мою жизнь, уже не существует, действуя независимо друг от друга и не совсем слаженно в рамках общей конструкции.