Чтение онлайн

Да, ощущается. Ранхаш был согласен с ним. Эта кипучая жизнь явственно чувствовалась в ней, несмотря на внешнюю сдержанность. Она кипела где-то внутри, за бастионами невозмутимости. Невидимая, но осязаемая.

У Ранхаша уже успело сложиться своё представление об этой девчонке. Жёсткая, скрытная, раздражающе упрямая, умная и очень сдержанная. Прекрасный чёткий образ. Ранхаша он очень даже устраивал. Но саму Амайяриду, видимо, нет. Она с дезориентирующей лёгкостью отступала от предписанных этому образу правил поведения. Упрямство не помешало ей спокойно подчиниться

его, Ранхаша, решению и смиренно ходить на занятия в школе. Сдержанность ничуть не охраняла окружающих от хлёстких высказываний, а её друзей и от рукоприкладства. А жёсткость совершенно не мешала ей порой выглядеть растерянной и даже испуганной. Она размывала созданные Ранхашем представления о ней.

— Она прячет всё глубоко в себе, — всё же вырвалось у него.

— О да! — согласился с ним Шидай. — Эта маленькая жадина ничего не любит оставлять на поверхности.

Ранхаш едва уловимо нахмурился. Ему больше нравилось общаться с более поверхностными личностями. Не нужно было лезть глубоко, чтобы составить пусть и приблизительное, но в целом близкое к действительности представление. Пытаясь же выудить что-то из скрытой глубины, волей-неволей вытаскиваешь наружу что-то совсем личное, соприкасаешься с внутренними опорами чужого мира и через некоторое время понимаешь, что знакомство приобрело некую близость.

Амайярида же хорошо прятала саму себя и быстренько утаскивала то, что случайно вырывалось наружу, за защитные бастионы. И сидела там, лишь иногда опасливо выглядывая.

Ранхашу не хотелось заглядывать в её скорлупу. Меньше всего он хотел сближаться с предполагаемой то ли преступницей, то ли свидетельницей. Но ему нужно было понять, что именно она из себя представляет. Только из-за её скрытности каждое, даже самое незначительное проявление тщательно скрываемого внутреннего мира воспринималось как нечто глубоко личное.

— Так же, как и ты, — ехидно улыбнулся Шидай. — Вот ты мне скажи, зачем полез в их разборки? Нет, я тебя нисколько не осуждаю. Наоборот, всецело одобряю. Очень одобряю! Но мне дико любопытно, что тебя на это сподвигло. Не дай мне умереть от любопытства!

— Меня вывел из себя Викан, — холодно ответил Ранхаш.

Лицо Шидая разочарованно вытянулось.

— Неужели ты ничего не почувствовал, держа в руках юную, горящую боевым азартом девушку? — допытывался он.

Ранхаш словно бы опять ощутил грудью узкую спину. Сердце почему-то тяжело шевельнулось.

Амайярида удивила его в очередной раз. Ранхаш был почти уверен, что она вырвется — только вряд ли может — и не ожидал, что она покорится и с такой лёгкостью подчинится его замыслу. Она не воспротивилась и доверила ему своё тело, хотя покорности в ней всё равно не было. Ранхаш всё ещё помнил, как сильно и быстро стучало её сердце. Его стук был ощутим в каждой части её тела. А каким восторгом горели её глаза, какое ликование заставляло дрожать её губы. Что за мысли вообще роились в её голове?

— Что? Действительно ничего? — опечалился Шидай, продолжая, впрочем, ехидно улыбаться.

Настойчивость лекаря всё же заставила Ранхаша вспомнить

то, что в момент боя показалось ему несколько странным.

— Скажи, а это нормально, что она такая лёгкая? — в сухом голосе едва заметно прозвучали озабоченные нотки.

Улыбка медленно сползла с лица Шидая, а глаза его чуть удивлённо расширились. С недоумением осмотрев господина, который, несмотря на необычный для него вопрос, выглядел вполне привычно, лекарь всё же ответил:

— Нет, ненормально.

— Вот как, — глаза Ранхаша задумчиво прищурились, и он поразил Шидая ещё сильнее. — Значит, она совсем ненормальная.

Шидай тряхнул головой, словно пытаясь сбросить наваждение, и подозрительно прищурился.

Карета неожиданно вильнула и резко остановилась. Мужчины напряглись и одновременно потянулись к кинжалам. Но оружие не потребовалось. К окну подскочил запыхавшийся Варлай.

— Харен, я вас по всему городу разыскиваю! — почти с возмущением прохрипел он. — Данетий Трибан ищет вас. У нас свидетель помер! Этот бродяга Милый! Полчаса назад… Нет, уже полтора часа назад его нашли мёртвым в постели! Мы… — Варлай осёкся, увидев, как изменилось лицо харена.

Ноздри Ранхаша хищно шевельнулись, а верхняя губа приподнялась в едва заметном оскале.

В двери небольшого аккуратного домика Ранхаш зашёл стремительно, почти не хромая, и сразу же увидел данетия Трибана, который с самым мрачным видом слушал высокого тощего оборотня с куцей бородкой и растрёпанными светло-русыми волосами. Оборотни, стоящие у дверей, сперва с угрозой шагнули к харену, но, узнав его, поспешили отступить.

— Харен, — Трибан встрепенулся и, махнув своему собеседнику рукой, шагнул к начальнику. — Хорошо, что вы приехали так быстро и вместе с господином Шидаем.

Шидай удивлённо приподнял брови.

— Наш лекарь, — данетий кивнул на оборотня с куцей бородкой, — осмотрел Милыя, но установить причину смерти не смог.

— Это однозначно отравление, — вмешался в разговор упомянутый лекарь. Судя по гримасе, ему не очень польстили слова данетия. — Но непонятно, чем именно он отравился.

— И как удалось его отравить, — добавил Трибан, мрачнея ещё больше. — За ним же постоянно наблюдали наши, и на улицу его не выпускали. Только если… — он умолк, не договорив, но продолжения и не требовалось. Неужели среди сыскарей завёлся предатель? И как давно?

Этот дом Ранхаш выбрал сам. Милыя поместили сюда в строжайшей тайне, и о его местонахождении знали только пятеро оборотней помимо самого Ранхаша. Даже Шидай не знал. Милый не противился заключению. Наоборот, обрадовался. Жить в настоящем доме на всём готовом… Он уже не помнил, когда последний раз так замечательно жил. Еду для него готовили здесь же, и ел он вместе с охранниками. Если бы отравили еду, то охрана тоже была бы уже мертва.

— Пойдём посмотрим, — решил Шидай и, принюхавшись, направился в одну из комнат, что располагалась по левую руку.