Лгунья
Шрифт:
— А чё остановились-то? Она уж готовенькая, самое то продолжить, — по тюремному коридору разнёсся гогот.
— Я сейчас с лекарским осмотром по камерам пойду, — Шидай с ласковой улыбкой осмотрел шутников. — Наверняка найду и переломы, и выбитые зубы…
Смех немного стих, зато оживились женщины в камере напротив.
— Пойдём к нам, красавчик, — заворковали они, прижимаясь грудями к решётке. — Всё, что хочешь, покажем.
— Я бы с большой, большой радостью, — галантно отозвался Шидай, с весёлым интересом осматривая то, что
Барышни заливисто рассмеялись и заверили, что будут очень и очень ждать.
— Бери пример, — посоветовал Шидай сжавшейся в уголке Майяри. — А то как лошадь дикая, вреда только поменьше, — лекарь почему-то потёр грудь. — Так, Харийд, я за лекарством, тебе же нужно будет завернуть её в одеяло. Хорошо было бы ещё помыть ей руки, шею и лицо, — оборотень с жалостью посмотрел на дымящееся ведро, — но боюсь, что после этого сидеть она будет в мокром платье. Я постараюсь вернуться быстро.
Харийд было открыл рот, чтобы возмутиться, но лекарь уже был в коридоре. Посмотрев сперва на гору одеял, а потом на подобравшуюся девушку, хаги сплюнул от досады и решительно сгрёб одеяла. Одну девчонку он как-нибудь завяжет.
Борьба была короткой и слабой. Силы окончательно покинули Майяри, и ей ещё сильнее подурнело. Харийд, даже не пытаясь сдержать злорадную улыбку, быстро соорудил из неё кокон и уложил на тюфяк.
— Да чё они с ней делают? — недоумевали заключённые.
— Это игры такие, со связыванием, — проявил догадливость кто-то. — Щас она развернётся и будет совсем голая.
Терпением Харийд никогда не мог похвастаться. Он всегда быстро выходил из себя и потом долго кипел. Вот и сейчас он вспыхнул и целеустремлённо направился прочь из камеры.
— О, никак на разборки идёт! — возрадовался драке кто-то.
Но молодой мужчина только шагнул за порог и остановился. Стены камеры больше его не сковывали, и во всех ближайших темницах, кроме той, где сидели женщины, мелькнули вспышки и раздались испуганные крики. Запахло палёным волосом. Шутки и гогот мгновенно стихли, и наступила звенящая тишина. Харийд ещё раз обвёл узников прищуренным взором и вернулся к девушке.
Та встретила его неожиданно осознанным взглядом. Она лежала на боку и смотрела на него с неприязнью и яростью.
— Чего тебе надо? — прямо спросила она.
— Что? — опешил хаги.
— Что ты ошиваешься здесь? Уходи! И без тебя никуда не денусь!
— Сумасшедшая! — тяжёлый вздох сорвался с губ мужчины.
— Во-во, — поддакнул кто-то.
Но Майяри лишь сильнее прищурила глаза. Она прекрасно знала представителей своего народа. Гордые и высокомерные, они не будут просто так сидеть с больной заключенной, даже если это приказал старейшина. Но он бы не приказал: много чести для такой оборванки, как она. Этот же хаги до сих пор здесь, значит, ему что-то нужно!
Она попробовала сесть, но ослабевшее тело лишь
— Ты точно дура, — устало протянул Харийд и, подойдя к лежанке, подвинул девушку и присел рядом. — Успокойся и просто лежи. Хватит самоубийством заниматься. Сейчас господин Шидай принесёт лекарство и подлечит тебя, а потом мы уж будем разбираться, что там с тобой приключилось. И можешь привыкать ко мне. Я теперь рядом с тобой надолго. И за каким Тёмным ты хватанула этот камень?!
Худшие ожидания Майяри оправдались: ему что-то нужно.
— Говори сразу, чего тебе от меня надо! — потребовала она. — Не нужно морочить мне голову и утверждать, что следуешь приказу. Я знаю, что из себя представляют хаги!
Харийд посмотрел на неё с искренним недоумением, совершенно не понимая, что от него требуют. Он бы заподозрил, что девушка опять бредит, но взгляд у неё был очень осознанным.
— Раз знаешь, то чего спрашиваешь? Как более взрослый, я обязан позаботиться о такой дуре, как ты, умудрившейся ступить на кривую дорожку.
— Не ври! — змеёй прошипела Майяри. — Вы заботитесь только о хаги! Я же уже тёмная! Таких, как я, полагается вышвыривать и забывать об их существовании. Но ты всё ещё отираешься здесь. Что тебе нужно?
Харийд окончательно растерялся. Почему он не должен отираться здесь? Даже если не его долг хаги, то всё ещё есть приказ харена. Он не видел логики в обвинениях.
Майяри зажмурилась от очередного приступа дурноты и почувствовала, как в голове опять взвихрилась муть.
— Ты бредишь, — всё же решил Харийд и мысленно взмолился, чтобы господин Шидай вернулся поскорее.
Девушка отозвалась сдавленным стоном, и мужчина посмотрел на неё. Вот теперь её взгляд утерял осмысленность и затянулся пеленой неосознанности. У Харийда нехорошо засосало под ложечкой. Такое у него возникало всегда, когда он чувствовал, что что-то недопонял. Но её слова были откровенным бредом, хаги не выбрасывают таких, как она. Они сами потом могут уйти, но их никто не вышвыривает…
Харийд замер, припомнив, что это не совсем так. Не все общины хаги одинаковы. Холодок прошёл по его спине, и он с опасением и надеждой на лучшее спросил:
— Ты же не сумеречница?
Девушка была не в том состоянии, чтобы понять смысл вопроса, но знакомое слово заставило её дёрнуться. Глаза её испуганно распахнулись и уставились на Харийда, знаки на стенах темницы угрожающе замигали.
— Боги! — тихо простонал Харийд, осознавая, что угадал, и зарылся пальцами в волосы. — О боги!
Несколько долгих секунд он просто пялился в пол широко распахнутыми глазами, а затем резко склонился к лицу испуганной девушки и горячо зашептал:
— Я ничего не спрашивал и ни о чём не догадываюсь, ясно? И я не буду писать о тебе в общину. Боги, девочка, да как же ты тут оказалась и что с тобой произошло? — он с жалостью погладил её по волосам.