Лгунья
Шрифт:
— О, нет, — всё ещё обеспокоенно отозвалась Лоэзия. — Моя семья проживает в Жаанидые. Я приехала в гости к дяде.
— И как вам Санариш?
— Здесь… — девушка запнулась, — здесь шумнее, чем я ожидала.
— Санариш — крупный торговый город с военным гарнизоном и школой магии. Военные и ученики всегда ведут себя слишком шумно, — согласилась с ней Майяри.
— Но в последнее время здесь было очень, очень шумно, — гостья опустила глаза и взяла чашку. Казалось, она просто хотела занять руки. — И все говорят о… вас. Прошу прощения, госпожа Майяри, за
Или ожидала, но боялась этого. Майяри вспомнила, что целых четыре дня провела в одной комнате с хареном. В общежитии на территории школы магии среди юных умов, которые не только могли разнести столь животрепещущие подробности по всему городу, но и приукрасить их некоторыми деталями. Похоже, она начинает доставлять харену проблемы, даже не прикладывая к этому усилий.
— Я тоже слышала о себе многое, ранее мне даже не известное, — скупо улыбнулась Майяри, прижимаясь губами к краю чашки. — И тоже никогда бы не подумала, что мне придётся оказаться в этом доме. Госпожа Лоэзия, почему ваш слуга позволяет себе так смотреть на меня?
Девушка в упор посмотрела на неприязненно раздувающего ноздри оборотня.
— Неужели ваша семья терпит настолько плохо воспитанных слуг?
Плечи Лоэзии закаменели.
— Прошу прощения, госпожа Майяри, — из голоса девушки исчезли растерянность и вина и появилась прохлада, — но я не думаю, что вы имеете право вести беседу в таком тоне.
Майяри чуть удивлённо приподняла брови, осознав, что задела девушку, хотя задеть намеревалась напыщенного мужчину, указав ему, что он роняет честь семьи, которой служит.
— О вас говорят… многое, — голос Лоэзии предательски дрогнул. — О вас и о харене. Мне, как его невесте, неприятны эти слухи. И ещё более мне неприятно, что я вижу их подтверждение. Мариш выражает то, что я не могу позволить себе: мою боль и унижение. Вам стоит оставить своё высокомерие.
Майяри медленно опустила чашку на стол. Она даже почувствовала себя виноватой, но в то же время ей хотелось рассмеяться. Она и харен? Да помилуют боги!
— Госпожа Лоэзия, — вкрадчиво пропела девушка, слегка приподнимая губы в улыбке, — хоть я и не высокородная госпожа, но всё же знаю, что слушать, а тем более верить сплетням — одно из самых недостойных занятий, до которого может опуститься девушка вашего происхождения.
Скулы гостьи ярко вспыхнули, а губы Мариша сжались ещё плотнее. Майяри бы даже пожалела их, но она предпочитала весьма сурово выводить из заблуждений. Так, чтобы обманувшийся испытал одновременно стыд за свою доверчивость и громадное облегчение за то, что всего лишь обманулся.
— Но вы не только впустили в свои уши сплетни, вы ещё и посмели обвинить меня в них, даже не убедившись в моей предполагаемой вине, — продолжила Майяри. — В вашей семье плохо воспитывают не только слуг.
В этот раз лицо вспыхнуло и у Мариша. От ярости. Лоэзия, не привыкшая к столь неприкрытой прямоте, растерянно хлопала глазами, пытаясь подобрать достойный ответ.
— Позвольте предположить, о чём
— Вы жили вместе с ним, — холодно напомнила Лоэзия. — И сейчас живёте в его доме.
— Да, мы были вынуждены делить с ним некоторое время одну территорию, — честно призналась Майяри. — Причин этого вам знать не нужно, но могу заверить, что ничего предосудительного между нами не произошло.
— Мне остаётся только поверить вам, — с трудом произнесла гостья.
— Вам придётся поверить, — заявила Майяри. — Вы, кажется, совершенно забыли, что в этом доме живёт не только господин Ранхаш.
Расстроенная и оскорблённая её тоном девушка лишь прикрыла глаза и поджала губы.
— Да, я действительно стала невестой сына рода Вотый.
Услышав это, Лоэзия мгновенно распахнула глаза и с ужасом уставилась на Майяри. Та усмехнулась.
— Но мой жених не харен, госпожа Лоэзия. Мой жених Викан.
Насладившись ошеломлёнными лицами гостей, Майяри в полной тишине подняла чашку и, пригубив отвар, продолжила:
— Разве стала бы я называть своего жениха господином?
Неожиданно для неё щёки Лоэзии болезненно вспыхнули, и она, опустив глаза, вцепилась пальцами в своё платье.
— Вместе с предложением я получила защиту и заботу рода Вотый. И когда они мне понадобились, харен пришёл на помощь. Он очень ответственно относится к семейному долгу. Увы, но в тот момент Викан не мог позаботиться обо мне. Да и харен не позволил бы ему. У моего жениха, — Майяри мягко, тепло улыбнулась, — не самая блестящая репутация, и господин Ранхаш не мог позволить этой репутации коснуться меня. Он не очень верит в серьёзность намерений Викана. Как всё же плохо он его знает…
— Я… приношу свои извинения, — порывисто выдохнула Лоэзия. — Я не слышала ни о чём подобном…
— Правда? — искренне изумилась Майяри. — Слухи о нашей помолке взбудоражили весь город. Госпожа Лоэзия, мне кажется, что тот, кто осквернял ваш слух этими недостойными сплетнями, умышленно умолчал о самом главном.
Краска с щёк залила всё лицо, и Лоэзия крепко зажмурилась.
В этот момент раздался громкий стук, и в гостиную тут же вошёл сияющий широкой улыбкой Викан. В этот раз он был одет и одет с особой тщательностью и аккуратностью.
— Моя дорогая невестка, как я рад вас видеть! — пропел оборотень и отвесил лёгкий поклон красной девушке.
Как бы ни был ошеломлён и смущён Мариш, но столь фамильярное обращение заставило его разгневанно посмотреть на самого беспутного представителя рода Вотый.
— Я слышал, что вы в Санарише, но не осмелился нанести вам визит, так как вас сопровождает госпожа Диэна, а мы с ней последний раз не очень хорошо пообщались, — Викан подошёл к столику, делая вид, что не замечает, как напряжённый Мариш приблизился к своей госпоже. Он словно готовился выхватить её из-под носа ухмыляющегося волка.