Чтение онлайн

Не отрываясь друг от друга, мы погружаемся на самое дно бассейна. И едва коснувшись его, одновременно открываем глаза и разрываем поцелуй, чтобы посмотреть друг на друга. Волосы Лейлы ореолом струятся в толще воды, и она становится похожа на утонувшего ангела.

Как жаль, что я не могу ее сфотографировать.

Разделяющее нас пространство заполняют пузырьки воздуха, и, оттолкнувшись от дна, мы выныриваем на поверхность.

Я опережаю ее на пару секунд. Мы смотрим друг на друга, в нетерпении возобновить поцелуй. И вновь сливаемся в прежнем положении, жадно ища друг

друга губами. Но едва я ощущаю вкус хлорки на ее губах, нас прерывают одобрительные выкрики.

Слышны голоса Гаррета и других гостей, поощряющих наш поцелуй аплодисментами. Лейла бросает на них взгляд через плечо и показывает им средний палец.

Отодвинувшись от меня, она отплывает к краю бассейна.

— Пойдем, — зовет Лейла, неуклюже вылезая из воды. Она отталкивается от бордюра в самой глубокой части бассейна в полутора метрах от лестницы, поэтому ей приходится навалиться телом на край, чтобы вылезти. Выглядит это неловко и вместе с тем прекрасно. Я выбираюсь следом за ней, и мы огибаем дом в поисках более темного и уединенного места. Трава под ногами кажется холодной и вместе с тем мягкой на ощупь. Как лед… только растаявший.

Наверное, по сути, он просто становится водой. Но он не похож на воду. По ощущениям это именно растаявший лед. Под наркотой очень сложно объясняться.

Схватив меня за руку, Лейла падает на покрытую растаявшим льдом траву и тянет за собой. Я нависаю над ней, упираясь на локти, чтобы она могла дышать, и с минуту просто разглядываю ее. У нее веснушки. Их совсем немного, и они рассыпаны только вдоль ее переносицы. Еще немного на щеках. Я прикасаюсь к ним пальцами.

— Почему ты такая красивая?

Она смеется, имея на то все основания. Комплимент очень банальный.

Лейла опрокидывает меня на спину и, задрав подол платья, садится верхом. Ее бедра липнут к моим бокам, потому что мы промокли насквозь. Опустив ладони на ее ноги, я наслаждаюсь силой этих невероятных ощущений.

— Знаешь, почему это место называется Coraz'on del Pa'is? — спрашивает Лейла.

Я не знаю и просто мотаю головой в надежде, что история этого названия достаточно длинная, чтобы успеть насладиться. Я мог бы слушать ее голос всю ночь напролет. В гостинице есть комната, которую называют Большим Залом, где каждая стена заставлена сотнями книг. Лейла могла бы читать мне всю ночь.

— Оно переводился как «Сердце Страны», — поясняет она. В ее голосе слышится то же радостное волнение, что отражается в глазах. — Это место, вся эта территория — самая центральная точка смежных Соединенных Штатов.

Я ничего не понимаю, но, возможно, потому что сейчас полностью сосредоточен на собственном сердцебиении.

— Зачем же они его так назвали? Ведь центральная часть тела вовсе не сердце. Это живот.

Она вновь отвечает мне резким смешком.

— Это верно. Но Estomago del Pa'is звучит неблагозвучно.

Черт.

— Ты говоришь по-французски?

— Это же испанский.

— Это в любом случае прозвучало сексуально.

— Я всего лишь год учила его в старшей школе, — говорит она. — У меня нет скрытых

талантов. Что есть, то есть.

— Сомневаюсь в этом. — Я перекатываю ее на землю и наваливаюсь сверху, прижимая ее запястья к траве. — Ты талантливо танцуешь.

Она смеется. Я целую ее.

Мы целуемся еще несколько минут.

И не просто целуемся. Мы касаемся друг друга. Мы движемся. Мы стонем.

Ощущения зашкаливают, будто я повис на волоске от смерти. Сердце буквально готово разорваться в груди. Я задумываюсь, стоит ли нам продолжать. Страстные объятья и поцелуи с Лейлой вкупе с наркотиками дают слишком мощный эффект. Еще один миг таких объятий, и я потеряю сознание от переизбытка чувств. Кажется, словно на каждом нервном окончании выросло по нервному окончанию, и я ощущаю все с удвоенной силой.

— Нужно остановиться, — произношу я шепотом, разделяя сплетенье наших ног. — Что мы приняли, черт побери? Я дышать не могу. — Я переворачиваюсь на спину, жадно хватая ртом воздух.

— Ты о том, что дала нам моя сестра?

— Невеста — твоя сестра?

— Да, ее зовут Аспен. Она на три года меня старше, — Лейла приподнимается на локте. — А что? Тебе нравится?

— Да, очень, — киваю я.

— Сильная штука, да?

— Черт, да.

— Аспен дает их мне всякий раз, когда я перепью. — Лейла наклоняется ко мне, пока не касается губами моего уха. — Аспирин называется. — Она отстраняется и расплывается в широкой улыбке при виде моего озадаченного лица. — Ты что, думал, мы под наркотой?

А с чего еще я так себя чувствую?

Я резко сажусь.

— Это был не аспирин.

Лейла в приступе хохота падает на спину и перекрещивается.

— Богом клянусь. Ты принял аспирин. — У нее даже дыхание перехватило, до того заливисто она смеется. Совладав наконец с дыханием, Лейла издает восхитительный вздох, и черт, я что, сказал «восхитительный»?

Она смотрит на меня с легкой улыбкой и качает головой.

— Ты не из-за наркотиков так себя чувствуешь, Лидс. — Лейла встает и направляется ко входу в здание. А я снова иду за ней, ведь если это, в самом деле, был аспирин, то я в заднице.

Так и есть, я в заднице.

Я и подумать не мог, что мне может быть так хорошо с другим человеком безо всяких стимулирующих веществ, гулящих по моим венам.

Мы заходим в дом, но Лейла не поднимается в комнату. Она направляется в Большой Зал, где стоит кабинетный рояль, а все стены заставлены книгами. По полу за нами тянется след со стекающей с нашей одежды воды.

Обернувшись, я вижу, как Лейла изучает взглядом лужу, собравшуюся у моих ног.

— Тут старинные полы, — говорит она. — Нужно относиться к ним с уважением. — Она снимает платье через голову и теперь стоит в паре метров от меня посреди слабо освещенной комнаты в одном нижнем белье. Верх не сочетается с низом. Лейла надела белый лифчик с трусиками в черно-зеленую клетку, но мне даже нравится, что она не задумывалась о том, что надеть под платье. Пару мгновений я просто любуюсь изгибами ее тела и тем, что она не пытается прикрыться.