Лев
Шрифт:
— Кк…какие танцы? — взглянув в его тёмные глаза, спрашиваю я.
В свете уличных фонарей он кажется каким-то нереальным. Брутальный герой голливудского фильма. Причём, герой мрачный, опасный, но насмешливый.
— Я чисто разобраться. Что ты конкретно имеешь в виду. А то мало ли? Может, если я тебе руку подам при выходе из машины, ты это как лапанье расценишь.
— Нет, — тихо говорю я, — это другое.
— Гуд, — усмехается он, и берёт меня за руку.
Замираю. Ладонь у него тёплая, обалдеть. И огромная.
—
Едва дыша от волнения, напряжения и страха, спускаюсь вместе с ним по ступенькам. Вижу, как на нас косятся поднимающиеся вверх двое мужчин, и, наверное, краснею.
Он подводит меня к огромному чёрному автомобилю представительского класса. Вот вообще не удивлена, что он ездит на этом…
Нажимает на кнопку брелка и, спустя пару секунд, галантно открывает передо мной переднюю дверь с правой стороны.
Чувствую, что меня охватывает паника. Что я делаю?! Я же его не знаю совсем! А вдруг он маньяк?! А вдруг он отморозок какой?! Он же явно бандит или…
Ноги слабеют так, что едва не подкашиваются. И голова кружится.
— Садись, ты чего?
— Лев, — повернувшись к нему, выдыхаю я. — А вы… вы мне точно ничего плохого не сделаете?
Он наклоняет голову вбок и прищуренно смотрит мне в глаза.
— Слушай, ты перетрудилась, походу. Я тебя в ресторан везу. Покормить. Ты, судя по фигуре — ешь мало, а, судя по тому, как реагируешь на то, что тебя мужчина за руку взял, в витаминах нуждаешься. Так что салатик и мясо я тебе обещаю.
Видя, что я всё ещё колеблюсь, он усмехается и добавляет:
— Ты, прям, как кошка.
Озадаченно смотрю на него.
— Они тоже на своей территории храбрые, — поясняет он, — а как границы её покидают, ссутся от каждого шороха. Уши прижмут, к полу прижмутся, глаза от страха выпучат, и в любой момент драпануть готовы.
— Лев, — тихо, но возмущённо говорю, — я не "ссусь", как вы выразились… Но вы меня тоже поймите… Я вас знать не знаю, и…
— Олесь, — глядя мне в глаза, перебивает он. — Я, может и хамло, как ты говоришь, но бояться тебе вот реально нечего. И чем скорее ты это поймёшь, тем скорее раслабишься. Гуд?
Сглотнув, киваю, и, вздохнув, сажусь вперёд.
Он закрывает за мной дверь, обходит машину, плюхается рядом и захлопывает дверь уже за собой. Поворачивает ключ зажигания, и панель перед нами вспыхивает множеством огоньков.
Тихо урчит мотор. Лев, закинув локоть на край спинки сиденья и повернувшись вполоборота назад, принимается выезжать с парковочного места.
Замерев, сижу с выпрямленной спиной, и едва дышу. Несмотря на упругое и удобное сиденье, мне, мягко говоря, не очень комфортно.
Машина ровно выезжает на дорогу и принимается набирать скорость.
Лев бросает на меня короткий взгляд, и снова смотрит вперёд.
— Салатик, пожалуй, — усмехнувшись,
Глава десятая
Машина несётся по освещённой фонарями вечерней Москве. Скорость высокая, но в салоне этого автомобиля она почти не ощущается. Когда Лев меняет полосы, ловко варьируя между машинами, едущими более медленно, я лишь легонько, под тихое шуршание шин, покачиваюсь из стороны в сторону. Настолько легонько, что это едва ощутимо.
Управляет машиной Лев весьма умело. Я бы даже сказала — профессионально. Сосредоточенно и одновременно с тем с какой-то лёгкостью, будто родился уже опытным водителем.
Достав смартфон, он, стоя на светофоре и дожидаясь зелёного света, нажимает пару клавиш, и спустя секунду в машине из колонок начинает негромко звучать ритмичная танцевальная музыка. Мотивом она очень напоминает что-то из американского техно середины девяностых, которое я любила слушать, когда была ребёнком, ещё на кассетном магнитофоне. Папа такую музыку тогда очень любил, и я как-то приобщилась к ней с самого детства. Но песня мне незнакома, как и та, что следует за ней. К тому же это явно обработки.
С интересом смотрю на Льва. По прежнему хмуро ведя машину, он чуть покачивает головой в ритм. Практически пританцовывает, сидя за рулём, но едва-едва заметно. Прячу улыбку.
— Нравится музыка? — хитро взглянув на меня, спрашивает он.
— Да, — киваю я, — ничего.
— Дружбан делает, — усмехнувшись, сообщает Лев.
— Это обработки какие-то, да?
— Ага. Ремиксы хитов конца прошлого века и начала этого. У меня их в телефоне штук триста, наверное.
— Да вы фанат, — улыбнувшись, тихо говорю я.
Он снова бросает на меня взгляд. Краткий и внимательный.
— Что ты меня всё на "вы"-то зовёшь? Мы уже практически переспали, а ты всё в нетраханную библиотекаршу играешь.
Умеет он одновременно озадачить, заставить опешить и вообще охренеть от своей какой-то бесшабашной наглости.
— Лев, я понимаю, вы, наверное, выросли в другой среде, да и крутитесь в ней, но… — поспешно подбираю слова, — но нельзя же так… с девушкой.
Краткий хмурый взгляд.
— А что я не так опять сказал?
Закатываю глаза, и вздыхаю.
— Лев, вы не обижайтесь только, но вы грубый, правда.
Молчит. Думает.
— А как надо то же самое спросить, только так, чтобы тебя устроило?
— Не так, чтобы меня устроило, а просто вежливо, — поправляю его я.
— Я прям Буратиной себя сейчас почувствовал, — ухмыляется он.
— Почему? — не понимаю я.
— Ну, которого Мальвина воспитывает. Вредина эта голубоволосая.
Хм. В начальной школе я пару раз была Мальвиной на Новый Год.