Чтение онлайн

– Вы думаете? – улыбнулся рыжий. – Тогда давайте считать. Любовь первая. Филиа эретике. Это дружба между влюбленными. Замечательное чувство. Любовь вторая. Эунойа. Отдавание. Когда девица выходит замуж с прицелом на кошелек будущего супруга, это, по-моему, чистейшей воды эунойа. Следовательно очень распространена. Любовь третья. Агапэ. Бескорыстное чувство. У девиц в портах она встречается крайне редко. Но бывает.

Жаккетта опять вспомнила Нант.

– Любовь четвертая. Потос. Это любовное желание. Смотрю я сейчас на вас обеих и такой потос меня охватывает,

хоть прыгай за борт и охлаждайся.

Девицы засмущались.

– Любовь пятая. Харис. Любовь, опирающаяся на благодарность и уважение. Хорошая любовь, а главное, долговечная. Любовь шестая. Мания. Необузданная страсть. Ну от этой любви я бы советовал держаться подальше. Когда нет узды, дело может далеко зайти и кончиться весьма плачевно. Слишком сильные чувства опасны. Бог мой, милые дамы, прошу прощения! Я вспомнил, что существует также эрос. Желание. То есть он стоит рядом с потосом. Вот видите, гарем пополнился еще на одну женщину. И все довольны.

– Ваш монолог о видах любви очень интересен, но все-таки мы живем в совсем другом времени! – решительно сказала Жанна. – Поэтому у нас любовь одна.

– Вам не хочется видеть себя в компании с шестью женщинами? – простодушно спросил рыжий.

– Да, не хочется! Не вижу в этом ничего привлекательного!

– А вы посмотрите на эту проблему с другой стороны. Не Вы одна из семи возлюбленных своего кавалера, а у Вас семь любимых мужчин, – посоветовал рыжий. – Тогда семь разновидностей любви покажутся Вам куда более привлекательными.

– И Вас бы не обижало, что Вы бы были седьмым у какой-нибудь дамы? – с вызовом спросила Жанна.

– Отнюдь! – невозмутимо ответил рыжий. – Я бы потихоньку объяснил шести кавалерам, что для их же здоровья полезней убраться с моего горизонта. А любвеобильной даме предложил бы, раз уж она такая большая охотница до разнообразия, любить меня по семи дням недели семью способами.

– Вы так уверенно об этом говорите, словно в Вашей жизни уже было подобное! – съехидничала Жанна.

– Было, – просто согласился рыжий. – Но прошло. Теперь мое сердце вновь открыто всем ветрам.

– Значит советовать проще, чем выполнять свои же советы! – обрадовалась Жанна.

– Конечно нет. Просто в маленькой головке вышеупомянутой дамы столько разновидностей любви не помещалось. И она любила всех своих мужчин на один лад. Так что принцип древних мудрецов не пострадал.

– А Вы бы доходчиво объяснили своей вышеупомянутой даме все, что так красноречиво изложили нам. Вместо того, чтобы изгонять бедных кавалеров.

– Увы не мог! – вздохнул рыжий. – Я просто не успевал сделать это при наших свиданиях, настолько бурно они проходили.

– Это Вас не оправдывает! – оставила последнее слово за собой Жанна.

– Проводить время в таких интересных беседах с такими интересными дамами страшно увлекательно, но пора и подкрепиться! – заметил рыжий и осторожно перебрался на нос.

Оттуда он принес припасы и приятно булькающий бочонок.

– «Бирюза» пока нас не подводит. Можно спокойно потрапезничать. Сейчас

вы попробуете тунисского вина. Прелестная, скажу вам, влага! Хоть мусульмане и не одобряют винопитие, но виноградники в Тунисе сохранились еще со времен Карт Хадашта, сиречь Картаго [49] . Христианская община делает вино, но в небольших количествах. Кстати, на Кипре тоже вино недурно, хотя мне оно кажется излишне тяжеловатым.

– К вашим несомненным достоинствам и необозримым знаниям, Вы еще и знаток вин? – подхватила Жанна.

– Угадали! – тряхнул золотой шевелюрой пират, откупоривая бочонок. – А почему вы так скептически улыбались, когда я расхваливал перед вами тунисское вино?

– Потому что настоящее вино только у нас, в Бордо… – скромно сказала Жанна.

– Все, сдаюсь! – вскинул руки вверх рыжий. – Но пока придется пить, что есть. Если вы, конечно, не пристрастились за время своего пребывания в мусульманской стране к потреблению воды. Прошу к столу. К сожалению, протрубить сигнал к трапезе некому.

И тунисское вино было очень неплохим, и скромная еда показалась самой вкусной на свете. Голод обладает изумительной способностью менять вкус пищи. Или наоборот, расставляет вещи по местам в порядке их настоящей ценности?

Понемногу наладился быт и на маленькой «Бирюзе». Оказалось, что на ней вполне можно жить.

Главной задачей Жанны и Жаккетты было не путаться под ногами, когда рыжий проводил манипуляции с парусом, рулем и прочими вещами. И быть рабочей силой на подхвате, тянуть, что дают, толкать, когда велят.

Неожиданно в Жаккетте проснулся охотничий инстинкт и она ощутила острое желание что-нибудь поймать. Желательно съедобное.

Рыжий благоразумно предоставил ей полную свободу действий, не помогая, но и не мешая.

Все можно сделать, было бы желание.

Не обращая никакого внимания на выражение лица госпожи Жанны и на ехидную улыбку рыжего, Жаккетта приступила к осуществлению своей рыболовной операции.

Раз рыбу ловят на крючок, значит нужен крючок.

Ха, проще простого. На деревянной коробочке из набора косметики был крючок. Раз. Можно загнуть шпильку. Два. Ну и для троицы можно пожертвовать обоюдоострым тонким лезвием крохотного ножичка, который Жаккетта позаимствовала в доме нубийца «на всякий случай».

Подумав, Жаккетта решила остановиться на лезвии. Все-таки, как-то солиднее. И к рукоятке удобно веревку привязать.

– Загни! – категорически потребовала она у рыжего, протягивая ему нож.

– Желание дамы закон для кавалеров! – не стал спорить он и, используя весло в качестве подставки, осторожно загнул лезвие, постукивая по нему рукояткой своего массивного клинка.

– Ну и ножи сейчас делают! – заметил он, закончив работу.

Крючок получился просто устрашающе грозным.