Чтение онлайн

Когда Карл и его коллеги уничтожали досье Штази в Лейпциге, он сумел выкрасть большинство досье своих агентов, выбирая среди них лишь тех, которые не имели ни малейшего понятия, на кого работают, и таким образом никак не были затронуты падением Восточной Германии. Обладать сетью тщательно подобранных агентов, которых можно задействовать в любое время в дополнение к международной террористической сети, созданной при его активном участии, значит держать в руках поистине бесценное богатство.

Первую свою остановку Карл планировал сделать в Париже, а затем намеревался перелететь в Нью-Йорк.

На несколько месяцев надо затаиться, хорошенько проанализировать новую расстановку

сил и определить свою стоимость в так называемом «Новом мировом порядке». Он станет капиталистом, непременно станет.

И как хороший профессионал, сумеет нажить большое состояние.

Был жаркий сентябрьский день. Из здания, где размещалось верховное командование сирийских войск, вышел Шаби Тарик Талаат, приземистый, одутловатый мужчина под пятьдесят. Его изборожденное глубокими морщинами лицо казалось неестественно бледным. У него не было никаких сомнений в важности полученной им информации, хотя на этом закрытом совещании он оказался совершенно случайно. Вот уже несколько дней, как Ахмед Дайеб, шеф отдела национальной безопасности, болен; его заместитель, он же босс Шаби, выехал по неотложному делу в Хассеке в Восточной Сирии; таким образом Шаби и оказался единственным представителем весьма могущественного отдела во всей службе безопасности на сугубо секретном совещании.

К нему отнеслись с большим уважением и сообщили информацию, которую он никогда не узнал бы при обычных обстоятельствах. С самого начала совещания Шаби стало ясно, что ему удалось раздобыть сведения исключительной ценности, и он сразу же решил продать их как можно дороже. Самое выгодное распродавать их в розницу. Сперва он только даст понять своим кураторам, каким сокровищем обладает, а затем заставит их выложить кругленькую сумму за каждое из сведений, по такой счастливой случайности оказавшихся в его руках. Когда совещание окончилось, он первым поспешил выйти из конференцзала.

Сбежав по лестнице, он покинул пышно изукрашенное здание в колониальном стиле и ринулся к своему черному «пежо-504», стоявшему на отведенном для него месте. Когда он выезжал из ворот, вооруженный часовой отдал ему салют. Дамаск с его узкими улочками мало подходящий город для стремительной езды, здесь прежде всего требуется искусное маневрирование. Хотя Шаби и очень торопился домой, он ехал на умеренной ровной скорости. Проехал через крытый базар Мидхатпаша в Аль-Малек, затем мимо правительственных зданий и министерства просвещения к бульвару Фарук аль-Аваль. Жара все не спадала, хотя температура была и ниже, чем обычно в это время года. Шаби весь вспотел, тонкая белая хлопковая рубашка приклеилась к телу. Уж кто-кто, а он хорошо знал, что передача секретных сведений преступление, караемое смертью. Только необузданная страсть к обогащению помогла ему побороть страх, который он испытывал при одной мысли о том, что ему предстоит сделать.

Углубившись в свои мысли, рассчитывая, прикидывая, оценивая, Шаби даже не услышал, как высоко на минаретах, вознесшихся в пыльное желтое небо, муэдзины призвали правоверных к предвечерней молитве. В воздухе висел тяжелый запах мяса, поджариваемого на жаровнях. Однако сосредоточиться было очень трудно. Самым заветным его желанием было уехать из ненавистной ему Сирии, где он невыносимо скучал, скучал и тосковал по европейскому шику и лоску и особенно по европейским женщинам.

Поставив машину в подземный гараж, под домом, где он жил, Шаби сел в маленький скрипучий лифт, который тащился вверх на девятый этаж так нестерпимо медленно,

что, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец задрожал и остановился. Шаби стремительно вылетел из него, как если бы знал, что в следующий миг лифт провалится вниз, в темную шахту.

На девятом этаже находились четыре квартиры, по две с каждой стороны длинного, тускло освещенного коридора. Подойдя к двери своей квартиры, он встревоженно оглянулся. Теперь надо проверить, на месте ли небольшой кусочек резины, засунутый в щель между дверью и косяком. Убедившись, что никто за ним не следит, Шаби вытащил визитную карточку из кармана рубашки.

«Если кусочка резины нет на месте, значит, кто-то открывал дверь в твое отсутствие. Стало быть, надо немедленно смываться», — учил его Брэд, чьей функцией было поддерживать с ним связь. — «Если резинка на месте, значит, никто не обыскивал твою квартиру». Каждый день Шаби ожидал наихудшего. Затаив дыхание, он провел карточкой вдоль щели. Резинка на месте, Шаби облегченно вздохнул: непосредственной опасности пока нет. Быстро сунул карточку обратно в карман и отпер дверь ключом. Уловив краешком глаза какое-то движение в комнате, он замер у порога. Но в следующий миг понял, что это жаркий уличный ветерок колышет занавески. Нервным движением он задвинул засов и запер дверь на цепочку. Тревога все еще не покидала его. Черной тучей висела над ним тень неминуемого разоблачения. Первые несколько месяцев он надеялся, что привыкнет к подпольной деятельности, привыкнет к сопряженной с ней опасности. Но эта надежда не оправдалась.

И вот теперь его обуревал страх, каждый вдох и выдох отдавались в груди острой болью. Он решил, что в этот день он выйдет на связь раньше обусловленного срока. Такого он еще никогда себе не позволял. Брэд всегда внушал ему, что нарушать график можно только в чрезвычайных обстоятельствах. Шаби был убежден, что это именно тот самый случай. Сеанс радиосвязи следовало проводить как можно быстрее. Шаби вошел в спальню, убрал лампу с прикроватного столика красного дерева и положил его кверху ножками на кровать. Затем вытащил из бумажника небольшую, в два дюйма булавку и вставил ее в крошечное отверстие у основания одной из ножек.

«Если не знаешь, где находится это отверстие», — предупредил его Брэд, — «увидеть его невозможно».

При нажатии большим пальцем на головку булавки послышался слабый щелчок и нижняя часть стола открылась. Под ней, каждый в своем гнезде, лежали три небольших черных аппарата. Один из них, передатчик, походил на калькулятор с небольшой клавиатурой, несколькими дополнительными красными и желтыми клавишами и одной голубой, расположенной отдельно. Два других аппарата также были величиной с калькулятор. Несколько секунд Шаби сидел, собираясь с мыслями.

«Это самая опасная часть операции», — предостерегал Брэд. — «Поэтому проводи ее как можно быстрее. Спрятал аппаратуру в стол считай, ты в безопасности». Эти слова отдавались в его ушах так громко, как будто Брэд стоял рядом и, склонившись над плечом, сурово наставлял его. Он быстро взял в руки передатчик и повернул небольшую ручку с обратной его стороны. Это было необходимо делать каждый раз при передаче.

Ручка имела какое-то отношение к смене частоты, но Шаби весьма смутно представлял, как она функционирует. Он только помнил предупреждение Брэда о том что при каждой передаче надо поворачивать ее направо, на одно деление. Затем он отстучал свое послание. Аппарат обладал одним удивительным свойством: радист мог послать радиограмму в двести слов, и маленький черный аппарат конденсировал эту радиограмму и буквально выстреливал ею в эфир, исключая всякую возможность перехвата. Его послание было таково: