Летописец

Солнце палило нещадно, влага в воздухе наполняла лёгкие, мешая дышать полной грудью.

Актеон остановился, устало опираясь на посох, и уставился невидящим взглядом в придорожную пыль. Пот ручейками катился по лбу, застилая глаза. Но молодой человек, казалось, не замечал этого – он был погружён в свои мысли. Вдруг по его лицу пробежала тень. Актеон распрямил плечи и тряхнул головой, отгоняя тягостные размышления.

– Надо идти… – тихо, но твёрдо проговорил он и уверенно зашагал по пыльной дороге.

Издалека донёсся крик петуха, предвещающий встречу с человеческим жильём. Это придало Актеону сил, и он зашагал веселее. Как давно не видел он людей, не спал под крышей и не ел горячей еды?! Скитаясь по дальним уголкам Индии, Актеон избегал людей. После разочарования в вере молодой человек хотел заглянуть внутрь себя, разобраться в своих душевных мытарствах. Понять смысл – не жизни, нет! Пребывания человека на Земле. Возможно, где-то здесь, среди бескрайних джунглей и пустынь, среди величественных храмов, и находятся ответы на вечные вопросы, заставляющие человека отправляться в дальнюю дорогу…

Вдруг Актеон услышал человеческие голоса. Он приближался к небольшой деревушке. Раскидистые ветви деревьев, обвитых лианами, мешали обзору. Сопровождающие Актеона любопытные мартышки стали более равнодушными к молодому человеку. Непоседливые существа, заполнившие собой почти всё пространство вокруг идущего по дороге мужчины, начали громко кричать, о чём-то переговариваясь между собой. В какой-то момент Актеон даже испугался, решив, что эти маленькие злобные твари решатся напасть на него и, внутренне напрягся, продолжая шагать. Но мартышки вдруг сорвались со своих мест и понеслись по верхушкам деревьев в сторону индийской деревни, которая показалась из-за поворота.

Актеон остановился и перевёл дух. Неприятное чувство нехотя отпустило молодого человека. Он не был трусом, не боялся никого и ничего. Но мартышек было так много, что мысль быть изувеченным совсем не радовала. Движимые чувствами страха, голода и мести, эти милые существа порой становятся опасными для людей. Актеон знал, что эти священные животные – неприкасаемы. Он уважал законы страны.

Актеон вытер лицо рукавом. Пот разъедал глаза. Хотелось пить и есть. Но молодой человек не торопился – он хотел некоторое время понаблюдать за жизнью в деревне.

Небольшая речка серебряно-чешуйчатой лентой огибала деревню. До слуха Актеона доносились звонкие голоса и смех. Картина мирной жизни открывалась его взору. Женщины стирали бельё, тут же раскладывали на траве длинные полотна ткани, по пыльной дороге носились ребятишки, играя в мяч. Мужчин не было видно. Видимо, они работали в поле. Над некоторыми хижинами в воздух поднимался бледный дымок. Актеон втянул ноздрями воздух. Запахи человеческого жилья опьянили его, но молодой человек не торопился продолжить путь. Он сторонился общения с людьми.

Но тут Актеон почувствовал ноющую боль в желудке. Уже много месяцев он питался только фруктами, которые срывал по дороге, вялеными овощами и сухарями. Актеон старался заглушить душевную боль аскетизмом, изнуряя тело. Течение мыслей неожиданно прервалось

странным звуком: кобра, угрожающе шипя, преградила путь молодому человеку. Её раскрытый капюшон поблескивал в солнечных лучах.

Актеон невольно отступил назад. Подвергшийся нападению змеи в детстве, он до сих пор помнил ту нестерпимую боль, которая пронзила всё его маленькое тело. Спас мальчика случайный прохожий. После этого укуса Актеон пролежал несколько дней в лихорадке. Ему мерещились странные вещи: люди, лица, которые неожиданно превращались в оскаленные гримасы или в уродливые маски. Эти видения иногда приходили во сне и позже. Только, когда Актеон стал старше, он понял, что значил его сон. Он видел настоящие лица людей!

– Ссс… – донёсся до его слуха тихий свист. Из зарослей на дорогу медленно шагнул человек в белых одеждах. Лицо старого индуса было спокойно, он не отводил взгляда от кобры и продолжал тихо свистеть. Змея переключила внимание на старика, продолжая шипеть и поблескивать красивым узором на раскрытом капюшоне. Старый человек приложил палец к губам. Актеон понял, что этот жест относился к нему. Надо молчать и стоять, не шевелясь, чтобы не разозлить кобру.

Змея начала покачиваться из стороны в сторону – свист вводил эту тварь в транс. Она очень медленно и, казалось, неохотно складывала свой капюшон, не сводя взгляда со старика. Продолжая тихо свистеть, индус попятился. Змея послушно двинулась за ним. Так, шаг за шагом, старик уводил кобру от Актеона. Молодой человек облегчённо вздохнул, продолжая наблюдать за происходящим.

Наконец старик отвёл змею на большое расстояние, остановился и замолчал. Кобра какое-то время ещё покачивалась из стороны в сторону, но потом опустилась на землю и неспешно нырнула в джунгли. Актеон понял, что опасность миновала, и пошёл навстречу старому индусу, который улыбался и с интересом наблюдал за незнакомцем. Не очень глубокие, но отчётливые морщины избороздили его обветренное лицо, словно высеченное из камня. Старик был маленького роста и очень худой.

– Спасибо, – поблагодарил на хинди Актеон.

За долгие годы скитаний он выучил язык и мог вполне сносно объясняться на нём.

Старик ничего не ответил, а только кивнул головой.

– Могу ли я отдохнуть в вашей деревне? – продолжил Актеон.

Но индус вдруг развёл руками, показывая, что не понимает, о чём его спрашивают.

– Ты не понимаешь, – с сожалением произнёс Актеон.

Старик продолжал с любопытством разглядывать пришельца. Его забавляли потрёпанная одежда и давно потерявшая цвет разбитая обувь, что когда-то называлась кроссовками. Но особое внимание привлёк дорожный посох молодого человека. Тонкой работы резьба от пыли и солнца стала в некоторых местах почти чёрной.

Лицо старика стало серьёзным. Он медленно обошёл вокруг Актеона, не отрывая взгляда от посоха, потом осторожно дотронулся до него указательным пальцем и вдруг быстро заговорил на своём языке. Он был не знаком Актеону, видимо какой-то местный диалект.

Актеон решил, что старик хочет получить посох в подарок за спасение.

– Извини, отец, – он постарался вложить в свои слова максимум уважения к старику, – но это очень полезная вещь в дороге. Я не могу отдать её тебе. Но кое-что для тебя всё-таки есть.