Летний остров

Под вечер прошел дождь. В сгущающихся сумерках мокрые улицы Сиэтла блестели, как длинные темные зеркала, в обрамлении

блестящих серых небоскребов.

Интернет-революция преобразила жизнь этого некогда тихого города, и теперь стук, лязг и гул строек не утихали здесь даже после захода солнца. Казалось, дома вырастали за одну ночь, вздымаясь все выше и выше к промозглому сырому небу. По центральным улицам носились на своих новеньких ярко-красных «феррари» юнцы в драной одежде, с лиловыми волосами и серьгами в носах.

На углу стояло приземистое строение, обшитое досками. Когда-то оно находилось на отшибе, а теперь оказалось в новом фешенебельном районе Беллтаун. Здание это простояло тут без малого сто лет, еще с тех времен, когда мало кто желал жить так далеко от центра.

Владельцев местной радиостанции не волновало, что их здание не вписывается в новое окружение. Они вещали с этого места пятьдесят лет, и небольшая радиостанция выросла за это время в одну из крупнейших в штате Вашингтон. Нынешними своими успехами радиостанция была отчасти обязана Норе Бридж. Ее передача «Духовное исцеление с Норой» не просуществовала еще и года, но успела стать настоящим хитом. Рекламодатели едва успевали выписывать чеки, а ее еженедельная колонка «Нора советует» в местной газете стала популярной как никогда. Ее перепечатывали более чем 2600 газет по всей стране.

Свою журналистскую карьеру Нора начинала с колонки советов по ведению домашнего хозяйства в газете небольшого городка, но упорный труд и четкое видение проблем помогли ей быстро продвинуться. Первыми ее узнали и полюбили жительницы Сиэтла, а затем вся страна. Обозреватели отмечали, что Нора Бридж способна разобраться в любом эмоциональном конфликте, многие упоминали о чистоте ее сердца. Но тут они ошибались – ее успеху способствовала не чистота сердца, а как раз наоборот. Нора была самой обычной женщиной, которая натворила в жизни необычных ошибок и потому очень хорошо знала, что такое потери и нужда.

В ее жизни не было ни минуты, когда бы она не вспоминала о том, чего лишилась, что сама отбросила. Каждую ночь, подходя к микрофону, Нора несла с собой свои сожаления и черпала сочувствие в этих неиссякаемых источниках печали.

Нора тщательно управляла своей карьерой, снабжая прессу точно дозированной информацией о собственном прошлом. Даже в журнале «Пипл», который на прошлой неделе поместил ее фотографию на обложке, не содержалось подробном рассказа о ее прежней жизни. Нора умело замела следы. Ее поклонники знали, что она разведена и что у нее есть взрослые дочери, но как и почему ее семья распалась, к счастью, оставалось неизвестным широкой публике.

Сегодня Нора выходила в эфир. Подкатив стул на колесиках к микрофону, она поправила наушники. На экране компьютера высветился список звонков, удерживаемых налипни. Нора

выбрала линию номер дна, надпись напротив которой гласила: «Мардж – проблема матерей и дочерей».

– Добрый вечер, Мардж, и добро пожаловать в нашу передачу. Вы беседуете с Норой Бридж. Расскажите, что вас беспокоит сегодня вечером?

– Здравствуйте. Это Нора?

Услышав себя в прямом эфире после почти часового ожидания у телефона, женщина говорила неуверенно, даже немного испуганно. Нора улыбнулась, хотя ее улыбку видел только продюсер. Она уже привыкла к тому, что слушатели волнуются. Понизив голос, она проникновенно спросила:

– Чем я могу вам помочь?

– У меня небольшая проблема с дочерью, ее зовут Сьюки. – Смазанные гласные выдавали жительницу Среднего Запада.

– Сколько лет вашей дочери?

– В ноябре будет шестьдесят семь.

Нора рассмеялась:

– Как видно, некоторые проблемы вечны. Вы согласны, Мардж?

Во всяком случае, проблема матерей и дочерей. Мне было лет тридцать, когда из-за Сьюки у меня стали появляться седые волосы, а сейчас я похожа на полковника Сандерса [1] .

Нора снова рассмеялась, на этот раз тише. В свои сорок девять она не считала седину поводом для смеха.

– Итак, Мардж, в чем ваша проблема?

Та шмыгнула носом.

– На прошлой неделе моя дочь ездила в круиз для одиноких… ну, вы знаете эти круизы, в которых все пьют яркие коктейли и наряжаются в гавайские рубашки. Так вот, сегодня она заявила, что выходит замуж за человека, с которым познакомилась на теплоходе. Это в ее-то возрасте! – Снова шмыгнув, Мардж немного помолчала. – Она считает, что я должна быть рада за нее, но как тут радоваться? Сьюки такая вертихвостка! Мы с Томми прожили в браке семьдесят лет.

Нора задумалась над ответом. Мардж, по-видимому, понимает, что Сьюки уже немолода и что время обладает свойством обращать благие намерения в прах. Не имело смысла впадать в сентиментальность, лишний раз упоминая об этом. Поэтому она мягко спросила:

– Вы любите свою дочь?

– Да, я всегда ее любила. – Мардж подавила всхлип. – Нора, вы не представляете, как это ужасно – любить дочь и наблюдать, как постепенно становишься ей ненужной. А вдруг она выйдет за этого человека и совсем меня забудет?

Нора закрыла глаза и попыталась отрешиться – это мастерство она освоила много лет назад. Звонившие в студию постоянно говорили такие вещи, которые ударяли ее по самому больному месту, и ей пришлось научиться не применять их слова к себе.

– Мардж, ваши страхи знакомы любой матери. Единственный способ удержать детей – это отпустить их. Пусть Сьюки унесет с собой вашу любовь, пусть ваша любовь будет как свет, который всегда горит для нее в родительском доме. Если она будет чувствовать такую поддержку, она никогда от вас не отдалится.