Летная погода

В стороне от Профсоюзной улицы на лесном участке близ санатория «Узкое» трое мальчишек охотились за грибами. Стоял не по-летнему прохладный август, хотя солнце лишь чуть-чуть отклонилось к западу. Несмотря на близость городской окраины, здесь властвовала завораживающая лесная тишина. Пробиваясь сквозь мелкий молодой орешник, мальчишки, смолкнув, остановились:

человек преградил им дорогу. Он висел на кустах, будто упал откуда-то сверху. Орешник не подпустил его к земле, низко согнувшись под тяжестью тела.

– Мертвый, – испуганно сказал один. – Кровищи-то сколько! Всю спину залило.

Двое других растерянно отошли от кустарника.

– Айда в милицию.

– Где ты будешь отделение искать? Пошли в «Узкое». Там у ворот милицейский пост.

Минут через пятнадцать после вызова бригада МУРа уже прибыла. Возглавлял ее дежурный по городу капитан милиции Саблин.

– Районщики уже здесь, – сказал водитель.

– Им ближе ехать, – уточнил следователь прокуратуры Фадеев.

Действительно, машина районного отделения внутренних дел только что припарковалась у табачного киоска на шоссейке, ведущей к санаторию. Местный оперуполномоченный вместе с начальником уголовного розыска, не оглядываясь, шагали к орешнику. Вызвавшие всю эту бригаду мальчишки указывали им путь. Вероятно, они чувствовали себя героями.

К человеку, примявшему телом кусты, никто не подходил – ждали медицинского эксперта. Дежурный врач Лина Еремина не задержала экспертизы. Вывод ее был краток и категоричен.

– Убийство. Глубокая ножевая рана в спине. Смерть наступила предположительно около часу назад. Убили его, должно быть, на дороге или на лужайке перед кустарником, а тело потом бросили на кусты. Помогите мне перевернуть его, – обратилась она к Саблину.

Убитый был человеком лет шестидесяти с лишним. Чисто выбритое лицо его окаймляли две глубокие складки. Седые волосы, взъерошенные кустами, лезли на лоб.

«Умер около часу назад, – подумал Саблин. – Может, еще ворочался на кустах, пытаясь подняться. Значит, до появления мальчишек убийца имел по крайней мере полчаса, чтобы скрыться».

А эксперт-криминалист тем временем уже обыскивал тело. Ничего своего убийца не оставил, не нашлось и ничего, позволяющего определить личность убитого. Ни бумажника, ни документов, ни денег в карманах не обнаружили. Только два полтинника и мелочь вместе с грязным носовым платком, ставочный билет с ипподрома с большой цифрой 5 в боковом пиджачном кармане да фотокарточка какого-то молодого парня.

– Дай-ка сюда снимок, Матвей, – заинтересовался Саблин.

Интеллигентное лицо. Молод. Тридцати еще нет, наверно. Хороший костюм. Кто это? Убийца? Но убийца не оставил бы своей фотокарточки. На обороте отпечатки пальцев.

– Оставь-ка пока мне эту карточку, – сказал он эксперту, осторожно засовывая снимок в целлофановый пакет. – Пальчики потом проверим. Да и щелкни разок «Поляроидом»: мне снимок убитого тоже понадобится.

Эксперт снял крупно лицо убитого, камера автоматически проявила и отпечатала снимок. Саблин взял его вместе с ипподромным билетом.

Спокойно

сидевшая рядом немецкая овчарка Индус не выражала никакого интереса к происходящему: она покрутилась около кустарника, потом присела, подняв морду к хозяину, взвизгнула осуждающе.

– Какие уж следы, – поморщился проводник, – когда кругом все затоптано.

Начальник районного отделения угрозыска явно не без скрытой радости обменялся взглядом с местным оперуполномоченным.

– Задачка сложная, – вздохнул он. – Дело, конечно, МУР берет?

– Возьмем, – сказал Саблин. – Вы все возвращайтесь. Тело – в морг. А я здесь побуду немножко. Есть необходимость.

Что за необходимость, у Саблина и не спрашивали. Только следователь прокуратуры лукаво заметил:

– Сыщик проснулся?

– Да он и не спал. Сейчас спросишь: дежурство? Да, дежурство. Вместе с тобой до завтрашнего утра.

«В какую сторону убийца мог выйти, – думал Саблин. – К табачному киоску? Едва ли: слишком заметно. Но спросить все-таки надо».

Киоскер был мрачен и молчалив. На Саблина он даже и не взглянул.

– За истекший час мимо вас кто-нибудь проходил? – спросил Саблин.

– Видел некоторых. А что?

– Запомнился кто-нибудь?

– Нет. Привык не вглядываться в прохожих. Даже тех, которые подходят ко мне, не помню. Свойство профессии.

Вероятно, их было двое: убийца и его жертва, размышлял Саблин. Троих заметил бы даже нелюбопытный киоскер. Шли, видимо, по дороге к санаторию. Она же ведет в близлежащее Ясенево. Оттуда идти сюда смысла нет: там ведь лесной массив ближе, и убийце незачем было искать так далеко уединенное место. Дорога пустынна, прохожих и машин мало. Убийца мог отстать на полшага и ударить ножом сзади. Должно быть, это рослый и сильный человек, способный перенести тело от дороги в глушь и швырнуть его на кустарник. Но где он вышел? Ведь это не загородный, а московский лес, и встречи с прохожими неминуемы…

Нашлись и прохожие. Минуту-две спустя из того же леса выбралась на лужайку немолодая женщина с рыжей собакой колли. Саблин представился и спросил, не видела ли она кого-нибудь.

– Видела, – охотно откликнулась она, – трех мальчиков, грибы искали. Милиционера на мотоцикле: он часто объезжает лесок по дорожкам. И еще мужчину с портфелем. Возможно, шел к санаторию. А вы кого-нибудь ищете?

– Ищу, – согласился Саблин, но о недавнем убийстве рассказывать ей не стал. Мужчину с портфелем он, быть может, найдет в санатории.

Милиционер ждать себя не заставил, вырулил из-за церкви и сразу же остановился: Саблин был в форме.

– Не знаю, товарищ капитан, – откозырял старшина. – Ничего не слыхал, был по ту сторону участка.

– А кого видели?

– Двоих, бок о бок шли. По этой дороге, от Профсоюзной. Лиц не разглядел, только взглядом окинул. Немолодые. Шли медленно, будто гуляя.

– Где именно?

– По той же дороге. Впереди, не доезжая киоска.

– Еще кого?

– Опять же парочку. Только это знакомые: дочь слесаря из жэка Катерину Смирнову с ее парнем. Учащийся из ПТУ. Да они близко. Сидят в старой беседке.