Чтение онлайн

– Они живые, - нежно сказал Ригг, подходя и трепетно поглаживая тонкие веточки и листки.

Только и можно было на этом островке, что едва обсушиться, но затем вновь надо было идти по пояс в холодной воде. Никому это не могло пойти на пользу, и к закату Кан-Тун закашлял. Итерниру недолго пришлось издеваться над ним. Когда солнце окрасило туман кровью заката, он также не смог сдерживать болезненных позывов.

Однако болоту и этого было мало. Не успела темнота ночи как следует сгуститься над спутниками, как у обоих заболевших поднялся жар. Навалившаяся слабость мешала идти. Болевшая

голова теряла контроль над телом. А ноги до пояса по-прежнему были в холодной воде.

Как назло, нигде поблизости не было ни малейшего намека на сухую землю. Лишь к полуночи Ригг вывел на клочок сухой земли. К тому времени он и Крын почти несли на себе своих спутников, трясущихся от жесточайшего озноба.

Худо-бедно из сырых дров разожгли костер. Сменили исподнюю одежду. Но верхняя столь сильно вымокла, что это не могло спасти. Оба заболевших кутались в промокшие плащи, жались к костру, но тем не менее тряслись от озноба.

– Держите-ка вот, - протянул Ригг обоим по очереди котелок с мерзостно пахнущим отваром, - я тут, пока шли, травок да корешков кой-каких набрал - первое средство от кашля.

Принц благодарно приник к котелку, морщась, пил. После передал котелок Итерниру.

– Вы, наверное, нас теперь бросите?
– спросил он, наконец.

– Это от чего же?
– искренне удивился Ригг.

– Мы же больные, и идти сами не сможем.

Итернир тоже собирался что-то сказать, да ввиду самого его терзавших сомнений, молчал.

– Нет такого обычая, - отрезал Ригг, - верно, Крын?

Крын задумчиво кивнул головой.

– Ничего с вами и не сделалось. Сейчас после взвара моего спать-то ляжете, пропотеете как надо, болезнь с водой и уйдет. Все хорошо будет. А на рассвете, как идти сможете, дальше пойдем. Уходить отсюда надо. Больное это место. Я-то привычный. В Крыне от рода здоровья много. Но долго здесь просидим, и мы сляжем. А вам спать нужно. Давайте-ка.

Он уложил их ногами к костру. Дал принцу свое одеяло вдобавок к его плащу, а отобранное у Крына одеяло отдал Итерниру. Больные погрузились в тревожный беспамятный сон-дрему.

Когда Итернир проснулся посреди ночи, ему было уже гораздо лучше. Голова, хотя и болела, но туман лихорадочного бреда из нее ушел. От обсохших у костра ног по всему телу разливалось сухое приятное тепло. Ригг сидел на страже спиной к костру, расслабленно глядя в темноту.

– Зачем ты пришел?
– спросил он вдруг прямо в туман.

– Это вы пришли к нам. Нарушили, - ответил трескучий голос с другой стороны костра, с той стороны, к которой Ригг сидел спиной.

– Мы ничего не тронем. Пройдем только. Болотная вода забудет, спокойно говорил Ригг, меж тем медленно разворачиваясь, глядя высоко поверх костра, чтобы не слепило пламя.

– Ничего не тронете?
– вскрикнул треском голос, - А растоптанные кочки? А сорванная трава?

– Свято то, что взято на прокорм. Таков закон леса.

– Со своими законами ты к нам не ходи. Много вас таких тут до вас было. Кха-кха, многие полегли... Я решил, мы убьем вас!

– Зачем спешишь? Болотная вода не любит быстроты, сам хорошо знаешь.

– Чужак! Откуда законы болот знаешь? Зачем с другими чужаками наверх идешь? Нельзя тебя

отпускать!

– Опять спешишь. Мы сталь в руках держим. Много твоих родичей ляжет раньше, чем нас в трясине увидишь. Не спеши. Пропусти нас. Ведь проходил же до сих пор кто-то, а болото все так же стоит.

– Угрожаешь! Мне, хозяину болот! И еще пропустить просишь?! Нельзя! На то я и старший, чтобы законы блюсти, а закон трясины таковы, чтобы не допускать чужаков, а ежели допущены - сделать, чтобы никогда не смогли они путь из трясины отыскать! Прощай чужак!

– Рано прощаешься. Я днем с твоими нарочитыми еще вдоволь навидаюсь. А доведется, и с тобой.

С той стороны костра послышались шлепающие шаги, затем болотное чавканье, наконец, всплеск, и все стихло. Лишь лягушки по-прежнему выводили свои болотные трели.

Итернир подождал немного, потом подобрался к Риггу и спросил:

– Откуда ты его знаешь?

– Ты что же не спишь? Лучше тебе что ли, али как?
– в ответ спросил Ригг, впрочем, без особого удивления, словно знал, что Итернир слышал беседу.

– Ага, лучше, - отмахнулся тот, - откуда знаешь его?

– Да откуда же мне его знать? Чай, не виделись никогда, да и не могли, - пожал плечами Ригг.

– Ну, ты так говорил с ним, будто знакомы всю жизнь, да и когда он пришел, ты поздоровался с ним, будто у вас было назначено.

– Ну, за то как он пришел, так в той стороне лягушки квакать перестали, потом шаги его услышал. А кто еще мог быть здесь, кроме болотного человека? А что говорил с ним уверенно, так по правде я ж от страху-то не знал и куда податься, про болотных-то людей всякие сказы ходят. Ты в голову-то лишнего не бери. Тебе лихорадку одолеть бы надо. Гони ты ее прочь. Утром-то идти бы надо, - сказав, Ригг помолчал немного, потом озабоченно добавил, - давно сказать хотел, идет кто-то перед нами. Кто бы то мог быть, как мыслишь?

– Идет кто-то?
– удивился Итернир.

– Да. И давно уже. Еще в лесу заметил. Думаю, может то Ланс идет, больше-то вроде некому. Может, спасся он тогда, ушел от лесных-то людей?

– Наверное, он, а то кто же еще?
– очень авторитетно заявил Итернир, потом лег на спину и предался мыслям о том, как ему себя жалко, болезного.

Утром и Итернир и принц бодрились и изображали здоровых людей, хотя оба были бледнее вечного здешнего тумана. Итернир даже побрился. На вопрос Ригга, не лучше ли ему он оптимистично ответил:

– Да как же тут можно быть здоровым? Жизнь же болезнь и есть, с обязательным смертельным исходом!

Завтракая, больные пытались было отказаться от еды, вяло поковыряв добытое Риггом, но тот, влив в них еще своего отвара заставил и поесть.

Решили идти дальше.

Болотная вода была все так же холодна. Итернир и принц, сильно ослабевшие, даже лишенные поклажи, милосердными спутниками, шатались, без нужды опирались на слегу, чаще прежнего оступались, с головой окунаясь в воду. Итернир постоянно ворчал, что заставили его больного и старого идти, сунули голым практически задом в мокрую воду, как гордого лебедя. Вот простудится, заболеет и умрет. Поначалу спутники принимали эти слова за чистую монету, а после перестали обращать внимание.