Лесь
Шрифт:
Касенька испытала неимоверное облегчение и вместе с тем совершенно растерялась. Она, правда, привыкла к сногсшибательным подвигам муженька, но до сих пор он еще никогда не терял одежды и к тому же на работе. Что же еще, Боже праведный, случилось на этот раз?!
Выражение её лица побудило Барбару прекратить поиски. Через четверть часа начали искать вместе и обнаружили рубашки хозяина дома в тумбе с обувью. В свою очередь, выражение лица Барбары побудило Касеньку к откровенности, тем более что осколки супницы предательски хрустели под ногами.
Взаимные объяснения затянулись, приобрели характер личный,
— И вы всего лишь супницу… Больше ничего? — спросила Барбара со странным блеском в глазах.
— Да, — смутилась Касенька. — Знаете, я не умею, опыта нет… А вы? Вы умеете скандалить?
Барбара с минуту молчаливо смотрела на нее.
— О, да… — в её голосе прошли модуляции опытной тигрицы.
Касеньку разобрало любопытство. Решительно необходимо с этой женщиной поговорить поподробней. Она вышла в кухню и поставила на газ чайник.
— Давайте по чашке кофе, — оживилась она. — Видите ли, у меня столько проблем…
Через час обе дамы по уши погрузились в чрезвычайно поучительный обмен опытом. Диапазон обсуждаемых вопросов расширялся с минуты на минуту, а хрупкая поначалу нить взаимного любопытства и симпатии приобрела мало-помалу крепость корабельного каната.
Оставленный на службе Лесь развлекался бодрящим душу пением и упоительными мечтами. Но через два часа замерзли ноги и захотелось есть, а потому певец обратился к темам прозаическим. Куда, к черту, пропал Януш с одеждой? Под трамвай, что ли, попал? За два часа в любом случае можно дойти до его квартиры и вернуться даже пешком! А вдруг разъяренная Касенька не угомонилась за прошлую ночь и продолжает загадочную активность? Вдруг взяла и арестовала его одежду?..
Переполошившись, он снял с ног полотенца, отправился к телефону и набрал свой номер.
Голос жены в первый момент жутко испугал его, и он бросил трубку. Потом в голову заползла коварная мысль: жена дома… а чего это столько времени делает там Януш?!..
Возмущенный, задетый за живое, полный подозрений, он набрал номер снова.
— Слушаю, — ответила Касенька как бы второпях.
— Что такое? — отозвался Лесь. — Что вы там делаете столько времени? Может, и меня примете в вашу компанию?
— И не надейся, — отвергла решительно Касенька. — Я занята. Не дури нам голову.
И положила трубку.
Лесь онемел. Услужливая фантазия тут же подсобила: жена в объятиях этого кабана — картина отвратительная, развратная, разнузданная!.. Значит, вот до чего дошло?!.. У этой женщины нет чести, совести, стыда! А Януш!.. Коллега, Друг называется!.. Лицемерный, беспардонный скот! Нет, этого он так не оставит!..
Шлепая босыми ногами, он помчался в раздевалку, где висело скомканное тряпье — его одежда в недавнем прошлом. Пиджак еще куда ни шло — просто выглядел старым и грязным, но пальто и, что хуже, брюки имели чудовищный вид. Про носки не стоило и вспоминать.
Лесь яростно осмотрел слипшийся, жирный темно-коричневый комок, бросил его на пол и помчался снова в комнату. Схватил телефонную трубку, дабы помешать идиллии в собственном доме, во всяком случае, акустически, но передумал. Нет, это ничего не даст, это лишь спугнет наглую, развратную парочку, а ведь
Через четверть часа после Лесева звонка Барбара и Касенька вдруг поняли, что этот звонок означал. Увлеченные разговором, двумя французскими журналами, анализом целой коллекции предметов косметики и подробным обсуждением недостатков, преимуществ и привычек своих мужей, они совсем забыли о поводе знакомства. В дикой спешке, проклиная свою забывчивость, они запаковали приготовленную одежду и, договорившись встретиться в ближайшее время, расстались с большим сожалением. Каждая открыла в другой массу интересного, и обе решили продолжить знакомство и всячески упрочить его.
Негодование Леся било через край: пробежав несколько раз спринтерскую дистанцию раздевалка — рабочая комната и обратно, он принял, наконец, историческое решение. Мужественно натянул пиджак и халат, босые ноги, вздрогнув от омерзения, сунул в сырые, осклизлые ботинки, схватил скомканные брюки, пальто, галстук и рубашку и выбежал с работы. Внизу осторожно выглянул из подворотни и, обождав, пока на улице будет поменьше народу, выскочил и перебежал на другую сторону. Решил схватить любую машину — по Кредитовой было одностороннее движение. На стоянку такси идти побоялся — вдруг еще наткнется на милиционера. Спрятался в подворотню на противоположной стороне и, выскакивая то и дело, отчаянно махал проезжавшему транспорту.
Два свободных такси при виде внезапно выскочившего из подворотни невероятно экипированного типа прибавили скорость. Другие машины поначалу тормозили, но при его приближении стрелой уносились вдаль. Немногочисленные прохожие оглядывались, останавливались на безопасном расстоянии.
Лесю становилось очень и очень не по себе. Ноги замерзли в осклизлых башмаках, кое-как свернутая экс-одежда валилась из рук, хуже того, сзади, у другого торца подворотни собралась кучка детей, оживленно комментирующих сенсационное явление.
Заинтригованная ребячьим гамом сторожиха вышла взглянуть, что творится в её подворотне: молодец, одетый в пиджак и в нечто вроде короткой бежевой юбки, из-под которой торчали голые ноги, метался и размахивал узлом какого-то ужасного тряпья. Сторожиха захлебнулась ужасом, потом пронзительно завопила:
— Псих!!! Спасите!!! Милиция!!!..
Лесь совсем обезумел: оглянулся, подергался туда-сюда, выскочил из подворотни и бросился прямо на очумелую толпу прохожих, собравшуюся на пути к стоянке такси. «Запросто могут задержать», — вертелось в голове и, ничего толком не соображая, он оскалил зубы и ринулся прямо на них, яростно рыча.
Оторопелые поначалу прохожие разбежались в момент. Великолепным спринтом Лесь мчался к стоянке на площади Малаховского, перестав, правда, рычать, но все еще грозясь оскаленными зубами, заклиная в душе судьбу подбросить хоть одно такси.
Скорей всего, разбежались бы и таксисты, покинув своих четырехколесных друзей, не окажись случайно на месте молодой водитель, как раз завязавший роман с некой замужней дамой. Странным своим одеянием Лесь напомнил ему застигнутого врасплох любовника, спасающегося от разъяренного мужа, а спринтерский бег только подтверждал подобное предположение. Он гостеприимно открыл Лесю дверцы: