Чтение онлайн

Сестра вздрогнула и бросила зеркальце обратно в мешок.

– Нет.

Я встала из-за стола и подошла к ней.

– Могу подарить его тебе, если хочешь.

Мэволь задумалась, снова вынула зеркальце из мешка и прижала его к груди. По ее непроницаемому лицу трудно было понять, благодарна она или нет. Сестра поднялась на ноги и собралась уже уйти, но я перегородила ей путь.

– Я подарю тебе зеркальце, – повторила я, – но ты должна сказать мне правду.

Мэволь прищурилась.

– Какую правду?

– Ты умеешь общаться с духами?

– Я не слышу того, что они говорят, – медленно произнесла сестра, словно хотела предупредить

меня о чем-то. – Ясно разглядеть и услышать их я не могу. Они как тени в тумане. В очень густом тумане.

– Значит, ты не знаешь, как их вызвать или изгнать?

Она опасливо глянула на дверь, и я догадалась, что ей хочется признаться в чем-то, чего шаманка бы не одобрила. Сестра пожала тоненькими плечами.

– Я не знаю, как работают заклинания. Шаманка Ногён говорит, что они действуют. Одно я знаю точно: я дарую людям надежду. И я не сомневаюсь, что духи существуют.

Я внимательно разглядывала сестру. Отец говорил, что пять лет назад Мэволь устроила истерику и отказалась идти в лес, сквозь который надо было пройти, чтобы попасть на могилу к дедушке. Видимо, она почувствовала нечто зловещее в лесу.

Когда позже обнаружили тело Сохён, отец поверил, что Мэволь чувствует присутствие потусторонних духов, но мне было сложно себе такое вообразить. Я часто ловила себя на том, что с недоверием читаю письма Мэволь, если она рассказывает в них о духах. Многие в Чосоне воспринимали это другое измерение, как вторую реальность, я же сомневалась, что она существует. Как можно верить в духов, если они невидимы?

– Я тебе не верю, – тихо прошептала я. Мэволь не услышала, она заботливо протирала новое зеркальце.

Я потуже затянула пояс ханбока, который почти не снимала с начала путешествия, потом расчесала волосы, пока они не стали мягкими и податливыми, как шелк, скрутила их в пучок на макушке и проткнула серебряной булавкой. Булавкой отца. Вслед за этим взяла черный кат [14] и водрузила его на голову. Я завязывала ленты на подбородке и чувствовала на себе пристальный взгляд Мэволь. Ей явно хотелось спросить: «Куда ты?» Я бы даже обрадовалась, если бы она спросила, но она промолчала. Лишь повертела зеркальце в руках, а потом сказала:

– Нужно помочь шаманке подготовиться к куту. Столько всего предстоит сделать. Самый большой праздник в году.

Она прошла мимо меня и исчезла за дверью, прихватив с собой зеркальце.

– Ну и иди, – пробурчала я себе под нос и полезла в мешок. Главное не забыть одну важную вещь. Наконец я их вытащила. Бусы с деревянным свистком отца. Я носила свисток на шее, на удачу. – Разберусь во всем и без тебя.

Все отцовские дневники, в которые он записывал расследования, я проштудировала от корки до корки. Шестьдесят томов. В них он не просто описывал преступления, но писал и об уликах, и о том, как они приводят к преступнику. Интересно было наблюдать, как мелкие детали, казавшиеся незначительной ерундой в начале расследования, вроде брошенной вскользь фразы свидетеля, превращаются в главное доказательство. «Показания свидетелей, – написал он в конце одного отчета, – играют огромную роль, они помогают воссоздать точную картину. Иногда только благодаря им удается заполнить пробелы».

Итак,

нужно добыть показания свидетелей. Двое человек меня интересовали больше остальных.

Первой была Ко Исыл, сестра жертвы. Мы виделись прошлой ночью, но я не успела расспросить ее как следует. Мне хотелось услышать ее версию произошедшего, пока она многого не позабыла. А найти ее несложно, спрошу дорогу у кого-нибудь. В такой маленькой деревеньке, как Новон, все друг друга знают.

Вторым человеком, с которым мне хотелось поговорить, была Поксун, женщина, которую я никогда не встречала. Она каким-то образом была связана с исчезновением отца, но как именно, я пока не могла понять. Я знала лишь то, что она заплатила путешественнику, чтобы он привез мне папин обгоревший дневник. Нужно было расспросить этого человека, но он передал дневник через служанку, а она, конечно же, ни о чем его не спросила.

Все эти мысли не давали мне покоя. Я остановилась перед конюшней и подумала, что можно одолжить у шаманки лошадь. Она вряд ли рассердится. У нее ведь целых четыре пони. Каждая семья на этом острове разводила лошадей. Пешком до деревни Новон мне придется идти не меньше двух часов, а на лошади я доберусь до нее в два счета.

Как только я въехала в деревню, навстречу мне начали попадаться крестьяне, и у всех лица были, как на поминках, полные боли, страдания и страха. У одного старика я спросила, где мне найти Ко Исыл, он взглянул на меня потухшим безжизненным взором и прошептал:

– Она прислуживает на постоялом дворе «Кэкчу» у госпожи О.

Я поехала дальше и остановилась у дзельквы, которой на вид было не меньше сотни лет. То самое дерево. Еще в детстве оно попадалось мне на пути по дороге домой. Если я сверну сюда, дорога приведет меня к дому, и все мои детские воспоминания разом воскреснут. На минутку я остановилась в нерешительности, потом развернула пони и поскакала по извилистой аллее, деревья которой способны защитить путника от самого яростного ветра. Я проехала мимо загона с черными визжащими свиньями и оказалась перед старым домом, домом моего детства.

На широком дворе красовались дом и две пристройки, их соломенные крыши сияли на солнце белизной и золотистыми прожилками. Позади высились зеленые деревья, чьи листья колыхались на ветру – знакомый с детства звук. Низенькая ограда из черных камней окружала поместье отца, скромное и небольшое, совсем не изменившееся за пять лет. Отцу не хватило бы средств, чтобы оплатить доставку материалов с полуострова для постройки кивачип [15] . Да и неразумно было строить на Чеджу большой дом. Погода здесь была прескверная: шквальный ветер, постоянные дожди. Особняк бы не выстоял в столь суровых климатических условиях.

У нас был обычный дом, не причудливый особняк с черепичной крышей, но я любила его всем сердцем. Так любят старую книгу со всеми ее вмятинами, порезами и загибами. Грусть и щемящая ностальгия всколыхнулись в моей груди, когда я подъехала к чоннану – входным воротам, каменным столбам; между ними укладывались бревна, по количеству которых можно было понять, дома ли хозяин. На земле лежало три бревна, и это означало, что хозяин дома: «Добро пожаловать».

Нервное напряжение сковало мое тело.