Чтение онлайн

— Олтман, — сказал Харри. — Олтман рассказал, что это был Лейке. Он всегда это знал.

— Он не просто знал, — сказал Бельман. — Как Лейке вызвал сход лавины на Ховассхютту, так и Олтман, не отдавая себе в этом отчета, спровоцировал все эти убийства. Скай арестовал невиновного, Харри.

— Невиновного? — Харри покачал головой. — Я виделэти фотографии на фабрике «Кадок», Бельман. Олтман совершенно явно в этом замешан, я только не знаю как.

— А вот мы знаем, — сказал Бельман. — Не мог

бы ты предоставить это нам… — Харри уже слышал, как Бельман сейчас продолжит: «взрослым», но он выразился иначе: …располагающим фактами, а ты подключишься уже потом, когда войдешь в курс дела, Харри? Ладно? Ты тоже согласен, Бьёрн? Тогда продолжим. Я только что собирался сказать: мы не можем исключить, что у Лейке был сообщник, осуществивший по меньшей мере два убийства, те, на которые у Лейке есть алиби. Мы знаем, что и Боргни, и Шарлотта были убиты, когда Лейке находился на деловых встречах, это могут подтвердить свидетели.

— Хитрый черт, — сказал Эрдал. — Лейке, разумеется, знал, что полиция обнаружит взаимосвязь между убийствами. И если он обеспечит себе железное алиби в одном или двух случаях, его автоматически перестанут подозревать и в остальных убийствах.

— Да, — сказал Бельман. — Но кто этот сообщник?

Харри услышал, как посыпались предложения, комментарии и вопросы.

— Для убийства Аделе Ветлесен мотив у Тони Лейке имелся: шантаж, у него вымогали четыреста тысяч, — сказала Пеликанша. — Но был еще и страх, что Лене Галтунг порвет с ним, если узнает, что он сделал ребенка другой женщине. Тогда придется распрощаться с миллионами Галтунга, а они нужны для проекта в Конго. Так что мы должны задать себе вопрос: у кого еще был схожий мотив?

— У других инвесторов, — выкрикнул молодой человек с гладким лицом. — А что нам известно о его коллегах из делового центра?

— Для Тони Лейке проект в Конго — это все, — сказал Микаэль Бельман. — Но никто из его мелких соинвесторов не станет убивать двух человек ради десятипроцентного пая, эти ребята привыкли, что деньги легко приходят и легко уходят. Кроме того, Лейке наверняка работал в паре с кем-то, на кого мог положиться и в личном и в профессиональном смысле. Помните, что в случае с Боргни и Шарлоттой использовалось одно и то же орудие убийства. Как ты его называл, Харри?

— Леопольдово яблоко, — недоуменно ответил Харри.

— Будь добр, погромче.

— Леопольдово яблоко.

— Спасибо. Из Африки. Из того же места, где Лейке служил наемником. Поэтому не будет ошибкой предположить, что Лейке использовал одного из своих тогдашних сослуживцев, и я думаю, нам следует начать с этого.

— Если для второго и третьего убийства он нанял киллера, то почему не использовал его во всех случаях? — спросила Пеликанша. — Тогда бы нам к нему вообще не подкопаться.

— Небось и скидку бы получил, — усмехнулся мужчина с нансеновскими усами. — Все равно наемному убийце больше пожизненного не дадут.

— Тут

могли быть причины, которых мы пока не видим, — сказал Бельман. — Вполне банальные — например, у киллера не было времени или у Лейке не было денег. Или же самая обычная причина всех преступлений: так получилось просто потому, что так получилось.

Сидящие за столом согласно закивали, похоже было, что ответ удовлетворил даже Пеликаншу.

— Еще вопросы? Нет? Тогда я хотел бы поблагодарить Харри Холе, который работал вместе с нами. Поскольку его специальные знания нам больше не нужны, он возвращается в убойный отдел, причем незамедлительно. Было любопытно понаблюдать, как другие работают над расследованием убийств, Харри. Хотя на этот раз ты ничего не раскрыл, но кто знает? Может, и не убийства, но уж какие-нибудь интересные насильственные преступления в Грёнланне тебя наверняка ожидают. Еще раз спасибо. А у меня сейчас пресс-конференция, коллеги.

Харри взглянул на Бельмана в невольном восхищении. Так восхищаешься тараканом, которого спустил в унитаз, а он опять вылез. И опять. И в конце концов завоевал весь мир.

У постели в Государственной больнице минуты и часы сменяли друг друга, как медлительные, монотонные волны. Пришла и ушла медсестра, Сес пришла и ушла. Цветы незаметно придвигались все ближе.

Харри видел, как многие родственники не выдерживают ожидания, когда же их дорогой и любимый отдаст наконец богу душу, как они молят смерть, чтобы скорее пришла и освободила. Их самих. Но в случае Харри все было иначе. Никогда еще он не ощущал такой близости с отцом, как сейчас, здесь, в этой палате, где вместо слов осталось только дыхание и биение сердца. Потому что, глядя теперь на Улава Холе, Харри и сам был им, пребывающим в том покое, что разделяет жизнь и ничто.

Следователи в КРИПОС многое увидели и многое поняли. Но не поняли очевидной взаимосвязи. Той, что все здорово проясняла. Связи между хутором Лейке и Устаусетом. Между слухами о призраке пропавшего парнишки с хутора Утму и мужчиной, который называл тамошние просторы «своими местами». Между Тони Лейке и тем мальчиком на фотографии рядом со своим страшным отцом и красивой матерью. Иногда Харри посматривал на мобильный телефон и видел непринятые звонки. Хаген. Эйстейн. Кайя. Снова Кайя. Надо ей ответить. Он позвонил.

— Можно я приду к тебе сегодня ночью? — спросила она.

Дождь барабанил по доскам плавучей пристани. Харри подошел сзади к стоявшему на самом ее краю человеку.

— Доброе утро, Скай.

— Доброе утро, Холе, — ответил ленсман, не оборачиваясь. Он опустил удилище вниз, к леске, уходящей в камыши под другим берегом.

— Клюет?

— Ни черта, — хмыкнул Скай. — Зацепилось за что-то в этих камышах.