Лений
Шрифт:
***
Проблемы в борделе оказались не столь значительными, как их описала Валея. К счастью для нас всех. Вопросы конфиденциальности – самые щепетильные вопросы в таком виде бизнеса, потому что там в основе всего лежит именно обеспечение полной защиты информации. Никто, кроме самой Валеи, не знает, сколько всего людей посещает ее бордели, кто они, и что там происходит. Если человек решает посетить наше заведение, он может быть уверен в том, что дальше наших стен информация о его тайных желаниях, предпочтениях, да и визите вообще никуда не уйдет. Он уверен в репутации Валеи.
Так как с делами в борделе я покончил быстро, то у меня остался еще целый день, чтобы попытаться добыть информацию о местонахождении трех элементов эссенции – преобразованных остатков сердец стихийцев воздуха, огня и воды. Задачка не из легких. Валея уже долгое время пытается определить, где их прячут и проводят эксперименты, но какой-то точной и очень полезной информации еще получено не было.
Свой оставшийся день я решаю посвятить опросу в-даль-смотрящих. Полезным не оказался никто. Возвращаться к Валее с пустыми руками – позорно. Поэтому я принимаю решение заглянуть даже к самым безнадежным в-даль-смотрящим, на мой взгляд. Я отправляюсь к Алии. По-моему, Алия придумала шикарное оправдание своей нимфомании: мол, она может получить видения только после того, как ее хорошенько отымеют. Приходится постараться. К сожалению, и это результатов не приносит.
Раздосадованный, я возвращаюсь в замок Валеи. Мерзопакостная погода соответствует моему отвратительному настроению. Дождь льёт как из ведра. Порывистый ветер бросает мне потоки холодной воды и грязи в лицо как обвинения в том, что я оказался настолько бесполезен для Валеи. Я не принесу ей никаких добрых вестей. А вот Ван, этот слащавый ублюдок, обязательно что-то откопает. У него нюх на всякие нечистые дела.
Пока я дохожу до замка, то успеваю вымокнуть до нитки. Неудобно, однако. Нужно идти к себе, чтобы переодеться.
– Извините, можно к Вам обратиться? – останавливает меня кто-то из новичков робкой фразой. Парниша стоит, склонив голову, и ждет, пока я соизволю ответить.
– Что такое? – отвечаю и шарю по карманам в поисках сигарет и спичек. Бармаглот меня дери! Обнаруживаю, что я оставил их в наружном кармане и из-за этого дождя они промокли насквозь.
– Через 10 минут выпустят девушку из камеры испытаний. Валея просила вам передать.
– Ясно. Вот это выкинуть. Немедленно принести мне в комнату новый коробок «Гроннинг» и сигареты, – вкладываю в руки парнишке размокшие и разбухшие от воды бумажные коробки и, не дожидаясь ответа, бегом устремляюсь к себе, чтобы успеть переодеться.
Парниша справляется со своим заданием очень оперативно. Когда Рене выводят из камеры, я, с ее вещами, уже занял свой наблюдательный пункт в саду. По правде, это больше оранжерея, чем сад, где-то вверху от нескончаемых потоков воды его закрывает стеклянный купол. В солнечную погоду купол так преломляет лучи, что вниз свет доходит крайне мягким и нежным.
Рене ведут в зал Валеи. Я хватаю за шкирку первого попавшегося новичка и всучиваю ему вещи Рене. Негоже мне самому их приносить. Слишком много чести. Тащу
– Полдня на отдых, дорогуша. Завтра в девять утра собрание. Ты обязана быть здесь. Еще раз хвалю за то, как ты справилась с заданием. Все могут быть свободны, – слышу я окончание речи Валеи, заходя в зал.
– А где мои вещи? – спрашивает Рене.
– Здесь, – отвечаю и киваю на новичка. Рене резко оборачивается на мой голос. Слишком резко. Такое ощущение, что от моего голоса по ее спине пробежали мурашки. Я не успеваю толком рассмотреть ее лицо, прежде чем она отворачивается.
– Отлично, – говорит Рене Валее. – Могу ли я идти?
– Да, я же сказала. Все могут быть свободны. Оставьте меня одну.
Бросаю мимолетный взгляд на Вана. Он выглядит не слишком довольным. По тону Валеи можно понять, что она чем-то крайне недовольна. Меня от этого тона просто сотрясает. Не выношу, когда Валея раздосадована. Судя по всему, Ван не смог добыть никакой полезной информации. Что ж, я не лучше. Меня тоже можно выбросить на помойку, как ненужную вещь.
Пока я обо всем этом думаю, Рене разворачивается на пятках, проходит мимо меня не взглянув, идет к новичку, вырывает у него из рук свои вещи и идет прочь из зала. Дверь громко хлопает. Не дожидаясь реакции Валеи, я следую за Рене.
В коридоре я ее не замечаю. Бросаюсь в одну сторону, потом в другую. Какой-то новичок видит меня и показывает пальцем на сад. Бегу туда. Наконец, нахожу Рене. Она уже почти успела переодеться. Стоит и завязывает волосы резинкой.
– Почему ты не подождала? – говорю. – Я тебя провожу.
– Не стоит, – безэмоционально отвечает Рене.
– Что случилось?
– В смысле? Ничего.
– Рене? Почему ты мне так отвечаешь?
– Я просто отказываюсь от твоей помощи, что в этом такого? Не нуждаюсь. Я не маленькая девочка, чтобы за мной смотреть и приглядывать. И мне плевать, кому ты это обещал.
– Эй, стой! – она собирается уходить, и я хватаю ее за локоть, останавливая. Рене дергает руку, но я не ослабляю захвата. – Что случилось? Все же было хорошо. Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне?
– Знаешь, у меня было время подумать, – отвечает Рене, прекращая свои попытки высвободиться. – Я слишком быстро доверилась тебе. Была слишком добра. Не думаю, что такие как ты этого заслуживают.
– О чем ты говоришь?
– Извини, что ввела тебя в заблуждение. Повторюсь. У меня было достаточно времени обдумать то, что было, что ты делал, чего не делал и что мне говорил. И я поняла, что вполне могу обойтись и без тебя.
От неожиданности я отпускаю ее руку. Она разворачивается на каблуках, делает несколько шагов. Резко останавливается. Я смотрю на ее спину, вижу, как она несколько раз вдыхает, будто бы что-то обдумывая. В следующую секунду Рене поворачивается, возвращается и останавливается, подойдя вплотную ко мне.
– А знаешь что? Ты мне противен. Все вы мне противны. Ты променял свою жизнь, свою нормальную жизнь, на эту женщину!
– Ты не понимаешь, Рене. Эта женщина, Валея, и есть моя жизнь.