Чтение онлайн

Юрьев сидел за аппаратурой, надеясь услышать свои позывные, когда с НП раздался тревожный звонок. Дежурный наблюдатель взволнованным голосом доложил:

— Товарищ лейтенант, идет корабль! Точь-в-точь как в кино!

До Юрьева сразу дошло, что стояло за словами красноармейца «как в кино». Совсем недавно (а кажется, вечность прошла с того мирного вечера!) им показывали фильм «Подводная лодка Т-9». Ох и здорово действовал ее экипаж! Но нелегко пришлось ему, когда лодка преследовала вражескую шхуну… Но какой же корабль входит в бухту: подводная лодка или шхуна?!

Лейтенант

выскочил на улицу. К острову медленно двигалось судно, замаскированное под шхуну.

— Тревога! Всем по местам! Оружие к бою!..

Его лицо было белей стены, у которой он стоял. В руке зажата граната. «Свои или нет?» Алексей уже видел на капитанском мостике фигуру в черном кителе, матросов, копошащихся у счетверенного пулемета в носовой части. Казалось, его стволы нацелены прямо на него, Юрьева, и вот-вот выплеснут они зловещие огненные струи.

Но тут лейтенант в напряженной тишине услышал такой отборный мат — родной, русский! Разнесся он со шхуны на всю округу. Юрьев побежал к берегу, размахивая руками и крича:

— Братаны! Мы же свои!..

У пришвартовавшегося корабля собрался весь юрьевский расчет.

— Без табака — мука, — улыбаясь, пояснил Юрьев бородатому капитан-лейтенанту, открывшему коробку «Северной пальмиры».

— Так и быть, лейтенант, выделю вам папирос из своих запасов…

— Разве мы здесь снова остаемся?

— Приказано. На остров перебазируется стрелковая дивизия. Она вела тяжелые бои, немцев колотила крепко. Теперь надобно отдышаться малость. Меня затем и послали, чтобы обстановочку на острове разведать. И тебе передать, если у вас все в ажуре, то поступаешь во временное распоряжение комдива.

— Ясно, — вздохнул Юрьев, — значит, снова ждать.

— Ждать — не рожать. Видел бы ты, что на Большой земле творится. Фрицы прут, гады. Но ничего. Отомстим сполна… — капитан-лейтенант зло выругался.

Юрьев, смущаясь, спросил:

— Интересно, из-за чего вы матерились, когда к берегу подходили? Я хотел уже огонь открывать.

— Вот-вот, а у меня расчет пулемета замешкался малость.

— А если б не замешкался?

— Тогда — амба, — развел руками капитан корабля.

— Но вы ведь знали, что мы на острове. Как же так?! — возмутился Юрьев.

— Не знали, а предполагали, надеялись, что вы живы-здоровы. Но за то время, что мы к острову шли, все могло перемениться. Вели вы себя подозрительно. Кто от своих за стенку прячется да из «хлопушек» целится? Я все видел… Ладно, не кипятись, — дружески тронул капитан-лейтенант Юрьева за локоть. — А папиросы бери. Но — взамен выдели чего-нибудь из лакомств для славного экипажа, — неожиданно добавил он. — Знаю, у тебя на острове целый продовольственный склад.

Юрьев замялся:

— Дивизия придет… Для них… Будет тебе. Дай ящик печенья. По рукам?

Алексей с минуту поколебался и протянул руку.

Телеграмма № 438/54 от 03.07.41 г. Время: 6.12:

«Совершенно секретно тчк Лобастов Соловьеву тчк Просьба

передаче вам двух установок редут института связи удовлетворена тчк Отправка сего числа двадцать три семнадцать спецэшелоном тчк Примите все меры по обеспечению скрытности развертывания станций зпт соблюдению строгой тайны их боевой работы тчк Вводе редутов на участки фронта зпт местах дислокаций информируйте тчк»

Утро выдалось росным, туманным. Парила земля, щебетали на все лады птицы. Сейчас бы удочки — да к озеру. Даже не верится, что где-то рвутся бомбы и снаряды, терзает землю, обжигает металл и впитывает она кровь людскую. Как тяжело такое сознавать!

Осинин только что прослушал последнюю сводку Совинформбюро. Ничего утешительного. Откатываемся назад. И нечем подбодрить бойцов расчета. Может, вовсе не выступать перед ними?.. Ермолин трезвонит каждый день, интересуется, провел ли политинформацию. Старший политрук как чувствует, что для Сергея труднее дела нет. Дотошный старик. Хотя какой он старик — сорока еще нет. Года на два моложе Бондаренко… Да, пропал комбат. Как говорится, ни слуху ни духу. Жалко будет, если случится с ним беда.

— Товарищ воентехник первого ранга, — высунулся дежурный радист из-за двери автофургона радиостанции, — часовой звонит с КПП. Говорит, военные какие-то приехали. Похоже, начальство.

— Скажите, сейчас иду, — бросил через плечо Осинин и напрямик, через поляну, побежал к оборудованному невдалеке шлагбауму, закрывающему въезд на территорию позиции «Редута-1».

В высоком широкоплечем полковнике он без труда узнал Соловьева. Рядом с ним стоял мужчина средних лет, коренастый, форма сидела на нем мешковато, новенькая портупея съехала на бок, а из-под фуражки курчавилась пышная русая шевелюра. Осинин было хотел с ходу доложить обстановку, но Соловьев жестом отмахнулся и весело пробасил:

— А служба-то поставлена у вас — ни проехать ни пройти! Уж как ни увещевал этого орла — он ни в какую, — показал полковник на невысокого часового. — Фамилия как? — обратился Соловьев к бойцу.

— Микитченко! — звонко, по-мальчишески, выкрикнул часовой и горделиво добавил: — Стараемся, товарищ полковник.

Но Соловьев уже смотрел на Осинина.

— Ну, заждались инженера? Но я слово держу. Знакомьтесь: военинженер третьего ранга Червов. Будет принимать установку.

Коренастый протянул Осинину руку и, пытливо заглядывая ему в глаза, по-штатски представился:

— Георгий Николаевич. Очень рад. Очень рад.

— Осинин… Сергей Алексеевич…

Начальник службы ВНОС нахмурился и сдержанно заметил, обращаясь к Червову:

— Вы, товарищ военинженер, вообще-то привыкайте к нашим армейским порядкам. Воентехник хоть и младше вас, но является вашим непосредственным начальником, инженером батальона. Так что прошу любить и жаловать.

— Как можно, Дмитрий Васильевич. Конечно, конечно, — суетливо закивал Червов крупной головой, — обязательно привыкну.