Ленин
Шрифт:
— Что за дьявол?! — проворчал он недовольным голосом. — Все спят там, что ли?..
Как будто отвечая ему, откуда-то из недр здания вырвался пыхтящий рокот автомобильного мотора. Со звуками машины соседствовали еще какие-то звуки. Потом все замолкло. Наступила глухая, беспокойная тишина.
— Что это было? — спросил Ленин, глядя на солдат. — «Чека» расстрелял приговоренных… — прошептал офицер. — На это время всегда заводят грузовик, чтобы заглушить пулеметные выстрелы, крики и стоны расстреливаемых…
Ничего больше
Через секунду хриплый голос спросил:
— Кого это черти несут в такое время! Отойди от ворот, а то выстрелю…
— Председатель Совета народных комиссаров к товарищу Дзержинскому, — ответил Ленин.
Он услышал топот ног убегающего постового и пронзительный свист.
Прошло несколько минут, пока открылась калитка. Какой-то маленький, коренастый человек с испещренным оспой лицом осторожно, подозрительно выглянул и молча впустил Ленина.
Закрыв калитку, человек шел за ним и ворчал:
— Мы должны быть бдительными… К нам уже несколько раз приходили вооруженные люди, чтобы убить товарищей Дзержинского и Петерса… Поляки и латыши злятся на них… Они уже не вышли отсюда, но есть другие, присягнувшие отомстить. Вчера в университетском саду нашли товарища Багиса, повешенного неизвестными злодеями…
Ворча, он провел Ленина через двор.
В желтом свете керосиновых фонарей, слабо освещавших двор, возвышалась высокая, сплошная, потрескавшаяся и выщербленная стена, исчезавшая вверху во мгле метели. На остальной штукатурке виднелись кровавые подтеки и сосульки. Под стеной лежали неподвижные обнаженные тела, скорчившиеся, свернувшиеся, как куча тряпок. Над ними поднималось небольшое облачко пара. Рядом стоял большой, окрашенный черной краской грузовик.
Ленин остановился и обернулся на крадущегося сзади человека.
Ключник понял немой вопрос раскосых глаз и снова начал ворчать:
— Массовая продукция… иначе нельзя!
Ленин кивнул головой в сторону обнаженных трупов и спросил:
— Как вы поступите… с этим?
— Частично вывезем за город, где завтрашние смертники приготовят могилы для них и для себя. А часть заберут в больницы, чтобы врачи учились на них. Один ученый профессор часто сюда приходит и рассказывает, что наступили хорошие времена для науки, потому что трупов сколько захочешь! Никогда не знаешь, кому и чем угодишь!
Он рассмеялся писклявым голосом, заслонив широкой ладонью рот.
Они шли по лестнице на третий этаж. Везде были расставлены солдатские посты. Издалека доносились крики, стоны, плач; раздавались глухие звуки выстрелов.
Ленин шел выпрямившись, тяжело дыша; он чувствовал как его охватывает дрожь.
Они вошли в огромную приемную с уходящим вглубь здания коридором, в котором возле каждых дверей прохаживались китайские солдаты.
— Я доложу товарищу председателю «чека»… — сказал сидящий за письменным столом худой
Когда он ушел, Ленин изо всех сил подавил охватывающее его волнение. Здесь было тихо. Только время от времени раздавались хриплые голоса китайцев и раздражительные, нетерпеливые звонки.
Чиновник долго не возвращался. Стоящие у дверей солдаты смотрели на незнакомого им человека загадочно и с пренебрежением. Они знали, что приходящие сюда по разным делам люди редко покидали здание. Они видели их входящими в приемную и почти никогда — выходящими.
На пытки можно было прийти этим путем, для пытаемых же — существовали другие выходы.
Ленин подумал:
— Мы создали государство в государстве. «Чека» может стать сильнее Совета народных комиссаров…
В глубине коридора открылись двери, и в приемную быстрым шагом вошел Дзержинский.
— Я пришел, Феликс Эдмундович, — сказал Ленин. — К вам трудно попасть!
— Я думал, что вы приедете на автомобиле, а мне тем временем сообщили, что какой-то человек дважды прошелся перед домом «чека»… Мы должны быть бдительны. Нас подстерегают…
— У вас хорошая разведка, — заметил Ленин с улыбкой.
— Специалистами по разведке являются товарищи Блюмкин и Ягода, — ответил Дзержинский. — Прошу ко мне!
Они шли по коридору. На дверях видны были надписи: «Комната №1. Следственная комиссия тов. Розсохина», «Следственная комиссия тов. Озолина». На дверях белели таблички с фамилиями Риттнера, Менжинского, Артузова, Гузмана, Блюмкина.
— Здесь мы допрашиваем обвиняемых, — объяснил Дзержинский, заметив, что Ленин читает надписи. — В конце коридора расположен зал коллегии «чека» и две комнаты: статистическое бюро и архив.
— А остальная часть здания?
— Общие и одиночные камеры. Для наиболее опасных — темницы в подвалах и подземелье, — ответил с гордостью за порядок в учреждении Дзержинский.
— В центре города! — удивился Ленин.
— Знамена должны висеть в видных и посещаемых местах! — тихо рассмеялся Дзержинский. — Ведь мы — знамя власти пролетариата, кровавой мести и насилия над его врагами. Я мечтал разместиться в соборе Василия Блаженного, но здание никуда не годится!
— Парадоксальное намерение! — воскликнул Ленин.
— Парадокс заменяет нам логику, товарищ! — снова рассмеялся Дзержинский. — Все, что мы делаем, это парадокс, а реализуя его, мы набираем необычайную силу и привлекательность в глазах людей с прогнившими, трусливыми мыслями.
— Считаете ли вы, Феликс Эдмундович, что можно долго продержаться на парадоксе?
Дзержинский пропустил Ленина перед собой и, глядя на него, с уверенностью заявил:
— На все время четкого функционирования «чека», товарищ! Ручаюсь вам…
Они сели. Дзержинский закурил сигарету и задумался, содрогаясь лицом и растирая подрагивающие веки.