Лена

Конечно, они. Нельзя допускать и мысли об ином.

Но, черт возьми, как тяжело это принять! Как трудно отказаться от заветного и столь желаемого, уже прикоснувшись к нему!

Она сможет. Она покинет дивный мир, свернет с дороги в прекрасное завораживающее пространство, сумеет жить без чувств, эмоций и желаний, останется там, где ей самой нет места. В бессмысленной, скучной и унылой серости навсегда. Дом там, где родные. Она вернется домой. И будет сожалеть об этом до конца жизни.

Так

часто бывает. Это может случиться с каждым. Все от чего-то отказываются.

Ее взгляд, полный тоски и безысходности, встретился с мягким сочувствующим взглядом собеседника. В последний раз взглянув на буйство красок за спиной мужчины, произносившего что-то убедительное и единственно верное, Лена опустила глаза, открыла дверь и шагнула в полумрак узкого, темного и невыносимо короткого коридора.

Забыть боль так трудно —

но еще труднее помнить хорошее.

Чак Паланик

Лена стояла у ржавой облезлой двери и не решалась войти. Обычная дверь, коих сотни на просторах ее многострадальной родины. Видавшая виды, залатанная, подмазанная остатками масляной краски, не скрывающей потертостей, а в некоторых местах отваливающейся вместе с ржавчиной, эта дверь напоминала жизни соотечественников. Многие пытались скрыть тоску, недостаток денег, неудовлетворенность и серость под случайно купленной на распродаже брендовой вещью, нелепо сочетающейся со всем остальным гардеробом, добытым на рынках и в магазинах уцененных товаров.

Обычная дверь. Но Лена не могла набраться смелости и открыть ее.

Сильный порыв мартовского промозглого ветра, принеся с собой странную смесь резких запахов, заставил поежиться и вывел ее из оцепенения.

Всего лишь собрание жильцов. Она уже много раз была на таких групповых встречах. Почему же сейчас сложно переступить порог? Отчего в груди что-то сжимается от волнения и предвкушения? Почему так тревожно? Очередное собрание. Может, не ходить? Развернуться и убежать куда глаза глядят? Но это же нелепо.

Какой знакомый тут запах. Что это? Хлорка? Фенол?

Лена зажмурилась, глубоко вздохнула и рывком открыла дверь, не оставив себе шанса вернуться в привычное.

Минув узкий темный коридор, она попала в неожиданно светлую комнату и зажмурилась.

– Леночка, как долго вас не было, дорогая! Вы заставили нас поволноваться! – сказал до боли знакомый голос.

Открыв глаза, Лена увидела множество людей во главе с Анной Павловной и онемела. Перед ней стояли хорошо знакомые ей персонажи, но это были герои ее снов.

– Уехать проведать родителей и остаться там на несколько лет? На такое мы не рассчитывали, право слово, – сказала Анна Павловна, широко улыбаясь.

Она, женщина из сновидений, была

на расстоянии вытянутой руки. Как это возможно?

Оторопевшая Лена медленно оглядела присутствующих в надежде найти и его. Нет, среди этих людей не было Саши.

Саша… Как кадры из кинопленки в голове пронеслись сцены с неспешными прогулками, свиданиями на берегу озера и вечерами в маленькой уютной комнате. Вспомнилась их первая встреча после разлуки. И большие голубые глаза, глядя в которые можно было забыть обо всём, будто ластиком стерев из памяти события прошлой жизни.

Лена мотнула головой, чтобы отогнать приятные видения, и посмотрела в глаза Анне Павловне.

Может, и сейчас ей всё это лишь снится?

Девушка легко ущипнула себя за руку, в глубине души надеясь, что это не заставит ее пробудиться. Пытливый ум жаждал объяснений происходящего, а сердце хотело принять это несбыточное, волшебное и нереальное за правду.

– И всё же… – Лена не смогла заглушить голос разума, как бы ей того ни хотелось. – Что происходит? Вы же из снов? И этого не может быть…

– Ах, дорогая! Вас слишком долго не было с нами! Не волнуйтесь, всё наладится. Вы всё вспомните, – ответила Анна Павловна.

Женщина подошла к Лене, коснулась ладонями ее лица, посмотрела в глаза пристальным немигающим взглядом, а затем глухим грудным голосом медленно и нараспев произнесла:

– Вы всё вспомните.

Ослепительное сияние озарило комнату.

И Лену накрыла волна видений, будто кто-то распахнул дверцы шкафа, а потом и из него пласт за пластом стало выпадать содержимое. В голове проявились очертания, а затем и детали картин из жизни, заботливо спрятанные кем-то в темных уголках ее памяти. Ей предстояло выяснить не только то, что было ранее, но и кто скрыл это в глубинах ее сознания. А главное – зачем.

Лена зажмурилась и провалилась сквозь годы в давно забытую пропасть.

– A где же люди? –

вновь заговорил наконец Маленький принц.

– В пустыне всё-таки одиноко…

– Среди людей тоже одиноко, – заметила змея.

Антуан де Сент-Экзюпери

Яркий свет пробивался сквозь веки и не давал вернуться в беспамятство.

Вставать не хотелось. Одиночество придавило Лену. Поделиться переживаниями было не с кем: родители жили в другом городе, дочь была совсем маленькой, а бабушка пережила уже слишком много, не надеялась, не волновалась, была радостна и нежна всегда, разговаривала только об оладьях, горячем чае и погоде. Лена еще не доросла до того, чтобы внять советам неграмотной мудрой бабушки.

Мужа месяц как не стало. Человек остался, но мужем перестал быть. Да и был ли он им когда-то?

Лена закрыла глаза.