Лемартес
Шрифт:
Он отвечает с еще большим неистовством, ударяя топорами друг о друга. От них расходятся волны огня, крови и жгучей, зазубренной черной злобы. Предугадав атаку, я отключаю турбины ранца и резко снижаюсь. Мои братья тоже замечают опасность, но они видят Хоруса, а Скарбранд гораздо выше него. Лживое видение обрекает многих на гибель. Материум вопит от столкновения секир, и воинов в черной броне разрывают на куски возмущения дробящейся реальности.
Но нас еще немало, и натиск продолжается. Демон ревет от боли и неистовства. Пока я снова поднимаюсь
Скарбранд оглушительно ревет. Выпустив один из топоров, демон хватает меня на лету и сдавливает. Не могу дышать. Чувствую, как трескаются кости. Но мои руки свободны, и я бью снова.
Сосредоточившись на мне, гигант открылся для атак других бойцов Роты Смерти. Их снаряды одновременно разят демона в грудь и шею. Демонический ихор брызжет в воздух, воспламеняясь при соприкосновении с пылающей кровью.
Не выпуская меня, Скарбранд опускает глаза. Его смертоносный рык захлестывает в моих братьев.
Но они успевают дать последний залп.
И я бью его еще один раз.
И тяжесть греха, совершенного демоном, сминает его материальное тело. С воем, от которого угасает весь свет мира, Скарбранд утрачивает контроль над своим неистовством. Оно теряет связность. Чудовище взрывается.
И все реальности мгновенно исчезают в беспримесном свирепом огне.
Эпилог:
Глубинное течение
Свет ярости меркнет. Я лежу на земле. При каждом моем вздохе раздается хрип, словно камни волочат по железу. В легкие мне впиваются осколки костей. Одно из сердец остановилось. Ларраманов орган напряженно работает, латая мои раны. Анабиозная мембрана может в любой момент погрузить меня в искусственную кому.
Где я?
Заставляю себя подняться на колени. Только через минуту мне удается встать на ноги. Оглядываюсь по сторонам. Я на Терре. Битва закончилась? Вокруг царит тишина. Спасен ли Дворец?
Содрогаюсь от неуверенности, которая невозможна в строго определенном прошлом.
«Нет».
Я не на Терре.
Почти теряю сознание и связь с настоящим, но все же осматриваюсь вновь. Реальность перестраивает себя. Возникает пейзаж Флегетона. Но он кажется невещественным и отдаленным. Прошлое, по моим ощущениям, сейчас более насущно. Оно тянет меня к себе. Это сама Ярость, не ее отголоски. Притяжение поистине сильно.
Иду вперед, пошатываясь и кренясь, словно мое проклятие обернулось встречным ветром. По-прежнему озираюсь, стараясь разглядеть как можно больше подробностей, создать вокруг себя достоверную реальность. Равнина завалена трупами, наполовину погруженными в бескрайнюю кровавую топь. Над ней
Но потоп закончился. Огонь угас. Земля неподвижна. Мы изгнали псионическое неистовство, будоражившее стихии.
Шагая сквозь туман, я считаю павших. Рота Смерти, Рыцари Баала, Железная Гвардия, Кровавые Ученики, истребленное население Флегетона… Так много тел. Слишком много убитых братьев и союзников. Немало мертвых врагов, но все равно недостаточно. Живых предателей на поле битвы нет, но я сомневаюсь, что мы перебили их всех. Я думал, что избавился от Хеврака, но не вижу его трупа.
Один расчет окончен: все Потерянные обрели покой. Они погибли жестокой смертью — пали от руки Скарбранда или в сотворенном им пожаре, — но нашли избавление от бесконечной ярости и скорби.
Удалившись от эпицентра демонического взрыва, я нахожу живых. Четвертая снова существует: большинство Кровавых Ангелов преодолели Красную Жажду. Им удалось обезвредить братьев, которые не оправились после того, как закончился дождь и развеялась его злобная сила.
Без жертв не обошлось.
И некоторые потери мы понесли от собственной руки.
Возле «Почетной гибели» стоит Корбулон.
— Радостно видеть тебя, капеллан Лемартес, — произносит жрец.
— Взаимно. — Кривлю душой лишь отчасти: я давно уже не испытываю радости, но то, что Корбулон выжил, — исключительно хорошая новость. — А капитан Кастигон?..
Верховный жрец улыбается:
— В порядке. С моей помощью капитан устоял перед Жаждой. Сейчас он с ранеными. — Корбулон указывает на палатку в паре десятков метров от нас. — Теперь о тебе, капеллан. Ты пострадал, но…
— Не спрашивай, что я вижу, брат Корбулон. Я все еще не доверяю своим глазам. Притяжение Изъяна растет.
После слишком глубокого погружения в Черную Ярость мне необходимо прилагать невиданные прежде усилия, чтобы удержаться на поверхности этого океана. Мои телесные раны тяжелы, но дело не в них. Вокруг вздымаются огромные валы, глубинное течение неотступно тянет ко дну. Однажды я утону навсегда.
— Мы продолжим нашу работу, — заявляет жрец.
— Нет, брат.
— Не теряй надежду! — протестует он.
— Надежда тут ни при чем. Это вопрос веры и принятия себя.
— О чем ты?
— Наша Ярость сокрушила демона. Проклятие — мой дар, брат Корбулон. Оно необходимо мне, чтобы исполнять долг.
Я понимаю, что жрец хочет возразить. Мои слова означают для него очередное поражение, но все же он кивает.
Пройдя мимо Корбулона, я открываю задний люк. Внутри «Носорога» стою неподвижно, вслушиваясь в тишину. По отсеку больше не разносится вой. Я остался один. На обратном пути кричать будут только фантомы у меня в голове. Эти призраки становятся все более реальными, настоящими. Сев на первое сиденье, оборачиваюсь к жрецу, ждущему у дверцы.
— Пора, — говорю я Корбулону.
Меня спустили с цепи. Мы победили.
Пора мне вернуться в оковы.