Чтение онлайн

Вот и сейчас Джабира посмотрит на меня своими черными глазищами, а потом…»

«Знай, что ответ дуракам — молчание. (Унсур Аль Маали 1021/1098 гг)»

— Господин Мухамад, вокруг шва краснота и опухло всё, но шов сухой.

«Не нравится мне это, надо самому проверять, а то нагноение начинается с того, что мокнуть перестает и рана слипается, под ней всё плохо»

Пытаясь остаться спокойным, — Джабира приготовь госпожу, я хочу осмотреть её рану, — подумав, спросил, — Давно она спит?

Джабира шагнула к окну, выглянула на улицу, посмотрев

на солнце, ответила, — Как позавтракала, так и уснула.

— Ну давай готовь, всё равно пора просыпаться, Господин Юсуф, где не знаешь?

Джабира, дернула плечом в знак отрицания, посмотрела на меня своими черными глазами.

— Ладно, отвернусь, — проворчал я, — как будто не видел того, что видел. — Повернулся в сторону окна и стал смотреть на улицу. Ничего интересного там не было, всё оставалось как всегда.

Светило жаркое солнце, на дворе курицы, ковырялись в пыли, со стороны базара донесся крик ишака, раб сидящий у ворот. Только на горизонте рисовалась тоненькая полоска облаков, обещая, что к вечеру может пойти дождь, который принесет прохладу в это измученное жарой и проклятое Аллахом, место.

— Господин лекарь, все готово, — раздался за спиной голос служанки.

Повернувшись, подошел к больной, присел на края кровати, откинув одеяло, принялся осматривать рану оставшуюся после операции.

«Отлично даже лучше чем я думал, после объяснений этой курицы» — Я взглянул на Джабиру, которая уселась на мое место, и доставала вату что — б продолжить прерванную работу.

«Опухло, опухло, язык твой опух, шов сухой без нагноения, всё остальное то же хорошо выглядит» Я приложил руки, ко лбу девушки определяя, нет ли у неё жара.

Латифа открыла глаза и посмотрела на меня своими темными, как маслины глазами, улыбнулась и прошептала, — Всё, плохо?

— Ну что вы Госпожа, Латифа, вы уже идете на поправку.

Она стала поднимать руку и в недоумении посмотрела на меня, — А почему я привязана?

— Это что бы вы не чесали рану и не трогали её, можете занести грязь, но если вы дадите слово, что не будете лезть руками, я вас освобожу, — Я смотрел на неё, а сам видел другое.

Потное лицо землистого цвета, усеянное крупными каплями пота, воспаленные глаза и пересохшие губы, шептавшие между приступами боли, — Ты сможешь мне помочь? — Стон, переходящий в крик- О АЛЛАХ, как мне больно, ну сделай же хоть что ни будь, Ты же Лекарь! А-а-а!-

До сих пор помню как я сидел рядом, держа её за руку и плакал, плакал от собственного бессилия, то, проклиная, всевышнего, за его жестокость, то, прося его о милости, что бы он облегчил страдания бедной женщины. Аллах не услышал мои молитвы.

В тот раз было, так же как и сейчас. Удачно вырезанный отросток в животе. Но не привязанные руки с грязными ногтями, расчесали шов, он воспалился из раны пошел гной с кровью, она три дня кричала, звала Аллаха, что бы он смилостивился к ней и позволил ей умереть. Это было давно, очень давно тогда я был совсем сопливым юнцом, у которого только начала отрастать

борода, пришлось мне взять на себя грех перед лицом Аллаха, дал ей сильное лекарство, она уснула и ушла во сне. После того случая я резал только мужчин, отказываясь от любых попыток навязать мне больных женщин. Её звали Ганийя, моя первая и единственная жена.

— Господин лекарь я даю слово, что буду терпеть, — Шепот был еле слышен.

— Вы хотите пить? — я наклонился к ней, — если хотите то кивните. Последовал знак согласия. Я повернулся к Джабире, — Дай поилку, — взял, помог Латифе напиться. Вернул обратно, Латифа откинулась на подушки, закрыла глаза.

— Госпожа, если Вам трудно говорить просто закрывайте глаза в знак согласия. Вы меня поняли. — она чуть заметно кивнула.

— Я сейчас буду прикасаться и спрашивать. — Дотронулся до раны, она моргнула. Чуть надавил на сломанные ребра, — А здесь, — У неё от боли скривились губы.

— Ну, все, все, больше не буду, отдыхай. — Отвернувшись от больной, собрался расспросить служанку, как в дверь вошел Юсуф. Я поспешил ему навстречу, чем ближе он подходил, тем заметней становилась тревога на его лице. Мы прошли в угол комнаты, где стоял столик. — Что случилось Господин Юсуф? — начал я разговор.

— Я, даже и не знаю, как сказать, — Потом, как будто решившись, — Я не смогу оплатить ваши услуги уважаемый Мухамад, — Замолчал, глядя на меня, в ожидании ответа.

«Да, Весть так Весть, и что нового вы могли сказать уважаемый, я это давно понял, куда же вы ходили, если решили отказаться от лекаря? Попробуем догадаться? Кто в этом паршивом городишке, ростовщиком? И что такого он у Вас попросил в залог? Да, остаться без своего коня это тяжело, но ради дочери вы готовы на всё, даже отдать жеребца, денег, этот клещ дал вам мало и вынуждены вы проститься со мной. Будете сейчас говорить о том что — какая тяжелая жизнь была и как быстро пришлось бежать, что растеряли все что было, и того что есть недостаточно — о — ох, ну почему вы все такие одинаковые и любите только себя, не любите своих близких, экономя на их здоровье, да и на своем тоже. Говорите Юсуф, говорите»

Я кивнул головой, давая понять, что услышал слова сказанные мне. Юсуф продолжил, — Когда, Я был вынужден бежать из разоренной крепости то взял с собой только, то, что было в тороках на вьючных лошадях, а там были только запасные, одежды и еда.

Дверь с треском распахнулась, на пороге появился Саид, за его спиной стояли два здоровенных охранника сакалиба, прямо с порога начал кричать, — Господин Юсуф, Вы должны заплатить, четыре дирхема! Прошло уже два дня, а денег всё нет, платите либо убирайтесь отсюда. — Стремительно пронесся по комнате, остановившись перед Юсуфом, продолжил орать, как верблюд перед случкой, — Во имя Аллаха, вы ведете себя как неверный, когда вы мне заплатите? — Затряс пухлыми кулачками перед лицом Юсуфа.