Лекарь из Пустоты. Книга 9

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

После того неожиданного визита Лебедева, Рагозиной и Оболенского я взял паузу. Обещал им подумать и дать ответ через несколько дней.

Но думать, глядя в потолок, — не мой метод. Чтобы принимать решения о каких-либо совместных действиях, мне нужны были факты.

Я запросил у всей троицы их финансовую и административную документацию за последние пять лет. Сказал прямо:

если хотите работать под моей защитой, ничего не вздумайте скрывать.

Они привезли всё. Мой кабинет оказался буквально завален коробками с бумагами, жёсткими дисками и бухгалтерскими книгами.

Следующие три дня мы с Альбертом почти не выходили из особняка. И то, что мы нашли, весьма впечатляло.

Белозёров был редкостной мразью, это не секрет. Но мразью, как выяснилось, очень талантливой. Его финансовая схема представляла собой сложнейший механизм по перекачке и отмыванию денег.

— Это же просто классика жанра. Взгляните на эти сводки по клинике барона Лебедева, Юрий Дмитриевич, — пробормотал Альберт на второй день наших раскопок, потирая переносицу.

Я подошёл к столу, заваленному распечатками, и взял нужный лист.

— Огромные траты на закупку редких алхимических ингредиентов, — хмыкнул я, прочитав документ.

— Именно. Только вот ингредиенты эти закупались у фирм-однодневок, зарегистрированных на подставных лиц. По завышенной в десять раз цене. А лечили этими ингредиентами «элитных» пациентов, чьи имена скрыты медицинской тайной, — Альберт усмехнулся. — По факту никаких пациентов не было.

— Похоже на легализацию грязных денег барона Карташова, — кивнул я, сведя воедино факты.

— Совершенно верно. Карташов получал деньги со своих подпольных казино и рэкета, а Белозёров проводил их через клиники подконтрольных ему аристократов как оплату за сверхдорогое анонимное лечение, — кивнул мой помощник.

Я бросил документ обратно на стол.

Схема вырисовывалась крайне циничная. Помимо отмывания денег, там были куча чёрной бухгалтерии, уход от налогов, фиктивные тендеры на закупку медицинского оборудования и, конечно, махинации с субсидиями Гильдии целителей. Белозёров построил паразитическую сеть, которая высасывала ресурсы отовсюду, до куда могла дотянуться.

Часть из этого была мне уже известна, но теперь вскрылся подлинный масштаб. Впрочем, гораздо больше меня интересовало другое. Какова роль в этом самих целителей?

Мы продолжили копать. Анализировали личные счета Рагозиной, переписки Оболенского, внутренние приказы Лебедева, с которыми Белозёров не был связан. Вывод оказался однозначным — эти трое ни при чём.

Никто из них не купался в золоте. Их собственные клиники едва сводили концы с концами, потому что львиная доля реальной прибыли уходила в карман Белозёрову в виде «консультационных услуг» или «обязательных страховых взносов». Они подписывали те документы, какие скажут, прижатые к стене шантажом, долгами

и угрозами.

Тимур Евгеньевич держал их на коротком поводке. Их клиники были лишь фасадами, за которыми творились грязные дела. Сами же бароны и графиня просто пытались выжить и сохранить дело своих семей, продолжая лечить обычных пациентов в условиях жесточайшего прессинга.

— Они чисты, Юрий Дмитриевич. Мы даже юридически сможем доказать, что они действовали под принуждением, если это необходимо. Тем более, что Белозёров уже под следствием СБИ, — подтвердил мои мысли Альберт, закрывая ноутбук.

— Хочешь сказать, нам следует передать все эти улики Службе?

— Я думаю, таков наш долг, как лояльных служителей империи. И ваш, как члена Гильдии целителей. Только подумать, что такой кошмар творился под самым носом у князя Бархатова, — мой помощник покачал головой.

Я промолчал, но подумал, что Бархатов наверняка был в курсе делишек Белозёрова. Вряд ли всех, но про мошенничество с субсидиями он точно знал. Просто патриарх не хотел мутить воду и предпочитал сам держать Белозёрова на поводке.

— Отправь копии всех документов в СБИ и скажи, что это от меня. Но также предупреди, что Лебедев, Рагозина и Оболенский теперь под моей защитой и по делу должны проходить только как свидетели, — велел я.

— Значит, вы решили, что с ними можно работать? — уточнил Альберт.

— Можно, — кивнул я.

К тому же, эта троица была лишь верхушкой айсберга. Самыми крупными и значимыми фигурами из тех, кто зависел от опального графа. Если я возьму их под своё крыло и покажу, что работать со мной безопасно и выгодно, за ними потянутся остальные.

Из этого можно было сколотить колоссальную медицинскую структуру.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Первое собрание будущего медицинского объединения я назначил на утро пятницы.

Барон Лебедев, графиня Рагозина, барон Оболенский и барон Мещеринов, который теперь выступал кем-то вроде негласного гаранта между мной и этой троицей.

Мы расположились в гостиной на первом этаже моего особняка. Слуги подали отличный бразильский кофе и лёгкие закуски, после чего бесшумно удалились, плотно закрыв за собой двери.

Гости заметно нервничали. Они сидели, боясь притронуться к чашкам, и смотрели на меня с нескрываемым напряжением, будто ждали приговора.

Я не стал тянуть кота за хвост. Встал во главе стола и посмотрел каждому в глаза.

— Я изучил ваши документы. Все схемы, все транзакции, все скрытые платежи. У вас там такой бардак, что обычного налогового инспектора хватил бы инфаркт… Но я прекрасно понимаю, что вы были лишь заложниками системы графа Белозёрова. Поэтому СБИ можете не бояться, ваше прошлое остаётся в прошлом. Мы начинаем с чистого листа, — произнёс я.