Чтение онлайн

ТУТ они скачут вниз и верх, Иеремия размахивает ножом, а папуля так, лишь бы отогнать его от мамы. Хотя все равно без толку, только время затягивает, Иеремия для него слишком велик, так что шансов никаких нет, как оно и было с самого начала. Но понять можно, что он старается… а я стою рядом с ней и натягиваю на нее одеяло, то самое, с дивана. Ее трясет, как будто ей холодно, а по мне — так совсем без толку, потому что вместо крови у нее изо рта льется пена, стекая вниз по подбородку, так что вид получается довольно противный, и лучше ее прикрыть, чтобы она выглядела попристойнее. Да ладно уж, я не хочу, чтобы она окоченела от холода в такой момент, пусть будет немного приватности, я ведь не настолько отмороженная.

Игра-то ведь сыграна, да и крови вокруг уже столько, сколько хочешь.

— Пока-а, — говорю я ей, потому что я хочу, чтобы она это слышала, с нее хватит, хотя я думала, что мне в голову придет больше слов.

ТУТ мне уже немного страшно, потому что папуля еще как будто вполне в силе, совсем не так, как казалось вначале, мне остается только надеяться, что он не вымотает Иеремию, с которого уже льет пот. Если он сейчас хотя бы один раз по-хорошему не заедет по папуле, то точно начнет сдавать, а потом… черт его знает. Черт его знает, что может случиться потом.

ТУТ они уже подняли верх дном всю комнату. ЖК-телевизор разбитый валяется на полу, осколки каких-то ваз и ламп, всего того, что папуля швырял в Иеремию, все стены выпачканы кровью, как будто это бойня или же подземный переход под Тиволи [8] , известный своими кровожадными граффити. Иеремии в первый раз удалось заехать папуле по руке, так что даже мясо выглядывает из-под порезанной пижамы, папуля сильно орет. Совсем не в себе, но, слава богу, сейчас наконец похоже на то, что Иеремия все же сильнее и что он одержит верх. Насколько крепкий желудок нужно иметь, чтобы на все это смотреть, и твердую руку. Я стою сзади, за спиной у папули, держу нож в руках, вся мертвая от страха, насколько это возможно.

Чуть раньше Иеремия заорал, страшно так заорал, что у меня аж коленки затряслись.

— Давай, сделай же что-нибудь, черт тебя возьми! Тебе, может, лимон дать? — заорал он на меня как идиот, так что я даже позеленела. Я стою, за спиной у отца, отец смотрит на него, рука у него перерезана, а я должна его ударить сзади, меж ребер, или как… No way [9] , чтобы вот так, сзади. Поэтому ЗДЕСЬ я взлетаю по ступенькам вверх, как сумасшедшая, ножу меня по-прежнему в руках, Иеремия оглядывается на меня… Иеремия, ты на папулю смотри, только НЕ НА МЕНЯ.

Я уже наверху на галерее, оборачиваюсь и смотрю вниз через плечо, папуля прыгает на Иеремию, чтобы не упустить шанс — единственный шанс для него, действительно единственный в течение целого вечера, взять реванш, а не только бестолково скакать вокруг. Да только ошибка в том, что нет у него ничего в руках, чтобы сделать хоть что-нибудь, что — голой рукой против ножа? Голая рука против ножа, о-ой, папуля, ну кто ж так делает!

Почему я его не ударила? Почему я его тогда не ударила? Хватило бы одного раза, разочек всего, так, вроде сувенира. Ну почему? Я упустила шанс. Ладонь его разрезана напополам, бляк, это больно. Папуля делает такой хрюкающий звук, когда получает первый удар в живот. Даже мне становится плохо.

Когда я голый живот…

Вундеркинд / 22.02.2008 / 16:26.

Что это за двенадцатилетний подросток, который пишет стихи о том, как он воткнет нож в горло своим родителям? Вот, почитайте:

Потрогай

мое тело Я пробую твою кожу Вижу, ты ревнуешь, Погоди, погоди, Я тебе покажу дьявола, всего в крови, Готовенького, Ты только поднимись сюда по лестнице, Где я тебя поджидаю, С ножом, Чтобы воткнуть его тебе глубоко, в самое горло, Готов ты или нет, Ты только иди сюда.

Это же сума можно сойти. И это — стихи о собственном отце!

Загруженный / 22.02.2008 / 22:56.

Вундеркинд, ты не просекаешь, это она написала о своем парне.

Scary.guy / 22.02.2008 / 22:56.

Я могу сказать только: ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА.

ТЫ ВСЕХ ПОРЕЗАЛА! ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ ЗАГУБИЛА НА ХРЕН!

КАК КРУТО, МОЛОДЕЦ! А ты вообще знаешь, что самое клевое, это когда ты через двадцать лет притащишься домой, а дома-то уже НЕ БУДЕТ! А знаешь почему? Потому что ты его собственными руками разрушила! ГОВНЯЧКА! Просто нелюдь, позерка хренова.

Злой / 22.02.2008 / 14:34.

Тебя совершенно не волнуют эти слизняки вокруг, они недоделанные по сравнению с тобой. Держись, ты сделала большое дело. В мыслях я с тобой. Романтика.

Повар / 22.02.2008 / 19:31.

Круто, ну ты даешь! У меня даже поднялось. А все из-за тебя.

ТУТ заглядываю в комнату Тима. Он сидит на самом краю кровати, натягивает себе одеяло на глаза. Когда дверь открылась, он натянул одеяло через голову, потом посмотрел через щелочку, увидел, что это я, спустил одеяло до подбородка, но не больше. И смотрит на меня, глаза у него совершенно круглые. На темечке два свалявшихся волоска, которые сейчас смешно торчат. Освещает его только лампа из коридора.

У меня странное ощущение, когда я на него смотрю, он кажется таким мягким и теплым.

— Мы поругались, Тим, извини, — говорю я ему. — Мы немного поругались, но сейчас уже все хорошо. Так что ты спи.

А сейчас на первом этаже действительно все успокоилось, как и должно быть. По-видимому, все уже закончилось.

ТУТ в принципе уже все равно, потому что Тим даже и не думает засыпать. Он меня не слушает.

— Сейчас все успокоится, Тим, давай, засыпай, — говорю я, потому что он действует мне на нервы. И думаю: да что с тобой, ванька-встанька? Ну какая тебе разница, что у меня в руках нож? Может, я колбасу себе резала, покушать захотелось. Он же не в крови, вот дурак.