Чтение онлайн

Но никакая организация и никакое умение не спасут тебя, если ты один вышел против десятерых равных тебе бойцов. А файраты, увы, спецами признавались на класс выше. И поэтому космическая баталия, расцвечивающая орбиты двух планет во все цвета звездного спектра, медленно, но верно сползала вниз. Вниз – к поверхностям Базы-1 и Базы-2. «Селедки» с файратами стремились разделить силы Легиона надвое, выдавить их на низкие орбиты и прижать к поверхностям. Туда, где у большинства тяжелых кораблей не будет пространства для маневра, и туда, где их смогут достать противоорбитальные батареи, уже размещенные на поверхности. А наземные орудия, как известно, теряя в подвижности, приобретают в мощи. Слаженный (и,

что немаловажно, более точный) залп двух-трех противокосмических установок гарантированно отправлял в металлолом любой истребитель или опорник. «Люстре» тоже мало не покажется.

И вот, пока пространственная схватка, ворочаясь в черноте космоса и плюясь искрами разрядов, медленно закручивалась вокруг двух орбит, я сидел, стискивая зубы, и наблюдал, как воюют другие. И ничего не мог сделать. Удар, выстрел, короткие приказы Сипалы, быстрые жесты Финилы. И выматывающая тряска лок-болтанки. Влево-вправо, влево-вправо, вверх-вниз, наискосок. И опять: влево-вправо… И ведь даже не угадать, куда прыгнет в следующий раз, чтобы не болтаться тряпичной куклой. На том и построено: ты не угадаешь, не угадает и противник. Пока воюешь сам, не замечаешь этих прыжков, а когда вот так, как я, сидишь без дела, то каждый маневр через собственную шкуру пропускаешь.

А самое обидное то, что именно изматывающее ожидание и безделье крейс-пилота является залогом успешного боя. Потому что если в бою потребовался крейс-пилот, значит, дело плохо.

Тьфу, ну что у меня за язык такой, а? Даже подумать не успел толком – и на тебе!..

Через весь большой центральный экран Финилы наискосок протянулась четкая пунктирная линия. Хуб группировки, а может, и сам командоре, назначил волне датана Аглая новый район драки. Поэтому наша волна и называется «мобильной». Четкая, пульсирующая ядовито-желтым линия уводила нашу «люстру», вместе со всеми «люстрами» волны, от Базы-1, к которой нас почти прижали, и вела точно напротив – на Базу-2, чья орбита вдруг (я только сейчас заметил) как-то особенно сильно расцвела красным. К «селедкам» подошла помощь. Еще?!

– Егор, уходим, – раздался в наушниках голос Сипалы.

Внизу передо мной замерла Илла. Все правильно, определение способа переброски остается за мной. Как решу, так она и нарисует задачу истребителям.

Так, и что будет быстрее? Собирать всех истребителей на консоли и рвать одним кораблем или не терять время на общий сбор и прыгнуть дружной толпой прямо сейчас? Полчаса лета до Базы-2 для истребителей – не бог весть что. Хотя скорость у них, конечно же, будет пониже. Да и траектория полета в этом случае видна, как на ладони. Но собирать всю эту толпу, выдирая ее из круговерти боя…

– Общий сбор! – Все, я решился. – Ник, попрыгали к ним. Внимание всем, включение крейс-двигателей.

Илла понимающе кивнула и начала вычерчивать траектории для истребителей. Согласна со мной? Вот бы еще и мне самому с собой согласиться. Но, скорее всего, я сейчас на самом деле прав. Самая опасная часть боя – это даже не прорыв укрепленных рубежей и не атака превосходящего противника. Самое опасное – это отступление. Во всех других случаях ты изменяешь окружающую реальность сам. Творишь что-то, создаешь вероятности и шансы для себя. А при отступлении ты можешь только бежать. Бежать и надеяться, что ты выбрал правильный маршрут. И что противник не успеет занять оставленный тобой участок пространства до того, как ты убежишь достаточно далеко. А он успеет, поверь, он обязательно успеет. Вот именно поэтому потери при отступлении под огнем практически не уступают потерям при прорыве обороны. И именно поэтому я решил дать ребятам шанс выскочить из боя под прикрытием орудий «люстры». Ну, и заодно, за время, пока летим к

Базе-2, механики хоть и коротко, но осмотр проведут и мелкий ремонт успеют сделать.

Все, все мысли – в сторону. Включение крейс-двигателей в бою – ситуация более чем нестандартная и требует нешуточной концентрации. Вектор тяги основного движка при включении не должен диссонировать с маневровиками лок-пилота, иначе корабль так закрутит – не выберешься. Есть даже название для этой (к сожалению, не такой уж и редкой) проблемы – «праща». Она случается, когда разнонаправленные тяги двигателей закручивают корабль в непредсказуемом штопоре, а через несколько секунд вектора совпадают, и неготовым к этому пилотам остается только наблюдать, как «люстра» (ну, или подобный ей корабль) стартует с бешеным ускорением в случайном направлении, подобно выпущенному из пращи камню. И хорошо, если это оказывается чистый участок космоса. Бывало, такие сошедшие с ума «люстры» крушили собственные боевые порядки почище любого линкора противника.

Стресс-диагностика предназначена как раз для таких случаев. Запуск. Есть подтверждение о готовности. Данные о готовности двигателей – норма. Оповещение команды.

– Три секунды до запуска крейсов, – мой голос мне самому слышался сейчас как будто со стороны. – Пристегнуться. Лок-пилот, пауза на счет «два». Все готовы?

Ясен космос, никто не готов и не будет, но эту фразу произносят все и всегда. Она показывает начало отсчета.

– Три, – как можно громче сообщил я в микрофоны шлема. Вокруг вспыхнуло короткое шевеление. Ага, вспомнили, что не пристегнуты?

Мама моя, так я и сам не пристегнут. Где эта чертова кнопка системы пеленания пилота? А, вот она.

– Два!

Ай, больно. Натягивающиеся ремни резанули ключицу и ногу. Ну, да ладно, стартуем, стартуем… Ник уже аварийно отрубил тягу, лок-болтанки больше нет, в нас могут попасть в любой момент. Ну, я уж постараюсь не дать им такой возможности.

– Один! Поехали.

Рычаг вперед!

Никто, наверное, сейчас не скажет, зачем и почему на максимально автоматизированном судне для включения двигателей требуется рычаг, подающийся вперед. Может быть, такие штуки использовались нашими предками, а флот их сохранил? Может быть, все может быть. Вот только почему подобная чушь всегда лезет в голову при старте? Тут каждая миллисекунда важна, а треклятое подсознание забивает голову всякими глупостями.

Рычаг вперед – и весь корабль вздрагивает. Не так, как бывает от выстрелов, пусть и залповых. Там ты чувствуешь, что эта отдача идет от обшивки. Не так, как от попадания. Там ты тем более чувствуешь чужеродность этой дрожи. И не так, как от ударов двигателей при лок-болтанке – мелко это все, мелко.

При включении крейс-движков корабль вздрагивает весь. Весь. Передавая каждому существу, спрятавшемуся за его броней, весть о том, что проснулось его сердце. Невидимая могучая рука как будто подхватывает тебя, и ты на мгновение ощущаешь невероятную мощь, скрытую под палубой. Да, через несколько секунд это ощущение пропадает – ты привыкаешь к новому состоянию, но пока оно длится, ты непобедим.

Ну, во всяком случае, я так это воспринимаю. А что думают другие – не моя проблема. Я – крейс-пилот.

– Поехали!

Мгновенная могучая дрожь, мощный рывок вперед, несколько секунд, и мы на месте. Что для крейс-движков орбитальные расстояния?

– Принимаю! Консоли вышли!

Да, мы уже в гуще драки. Не спрашивайте меня, как мы не влетели в одно из кучи суденышек, снующих вокруг. Я не отвечу. Ни один крейс-пилот не ответит. Мы не знаем. А самое интересное, что и общая статистика столкновений в подобных ситуациях исчезающе мала. Не бьются корабли при таких прыжках. Почему – загадка.