Чтение онлайн

Внимательно и долго (изучающе) он вглядывался, изучал меня. После вынул из ящика стола бумаги, аккуратно положил их перед собой и задал мне те вопросы, которые, вероятно, следователи задают всем задержанным: фамилия, имя-отчество, год, месяц и день рождения, место проживания. А так же, где это событие произошло. Я спокойно ответил на все вопросы и уточнил:

— Какое событие Вы имеете в виду?

— Где Вы были позавчера и вчера утром перед задержанием сотрудниками милиции?

— У Воложаниных. А точнее —

у Сергея Воложанина.

— Его адрес.

Я ответил.

— И чем вы у Воложанина занимались? Но об этом мы поговорим подробнее позже. А сейчас взгляните внимательно на эти вещи.

Он вынул из тумбочки стола то, что изъяли при обыске задержавшие меня милиционеры: носовой платок, солдатские матерчатые перчатки, несколько денежных купюр, рублей десять-двенадцать с мелочью, металлическую, с пружиной, полукилограммовую гантель — всё, кроме поясного кожаного ремня с бляхой, записной ручки и записной книжки.

— Ваши вещи? — осведомился следователь и поставил меня своим вопросом в тупик.

Я размышлял, упоминать ли об отсутствующих вещах, и склонился к тому, что нужно. И совершил непростительную ошибку, как показали последующие события. Но откуда мне было знать о коварстве следователя и вообще его замыслах?!

Пока я раздумывал, упомнить или нет об отсутствующем ремне, следователь успел задать очередной вопрос, даже два:

— Все предметы в наличии?

И, не дождавшись моего ответа, продолжил:

— С какой целью гантель носите с собой?

И он пристально уставился в мои глаза.

— Чтобы развивать мышцы кистей рук.

— Понятно. Так вы подтверждаете, что ваши все личные вещи, изъятые у вас при обыске, находятся в наличии?

— Нет, не подтверждаю. Кожаный поясной ремень отсутствует. А без него у меня галифе спадают. Приходится поддерживать руками. И записная книжка с автоматической ручкой.

— Сержант! — обратился он к моему конвоиру. — Что за ремень? Какая книжка?

— Согласно инструкции задержанному оставлять ремень нельзя. О книжке не знаю, — солгал сыщик.

— Пока будете обходиться без ремня, — это уже мне ответил следователь. — О книжке выясню. Вот здесь распишитесь за изъятые у Вас предметы, — как бы посоветовал следователь и подвинул поближе заполненный бланк об изъятии.

Взяв ручку, я повернулся на стуле — неудобно. Приподнялся и попытался подвинуть его — не тут то было. Дернул за ножку — ни с места.

Следователь не мог не видеть моих тщетных усилий развернуть стул и без признаков насмешки, молча наблюдал за моими действиями, я это уловил боковым зрением. Наконец разглядел: каждая ножка стула привинчена шурупами к металлическим уголкам!

Акт был составлен цыганистым сыщиком или его напарником, наверное, вчера. Под анкетой с моими данными и ответами на вопросы следователя стояла более ранняя дата. Боже мой, уже наступило двадцать

седьмое февраля!

Подписав акт, я подумал: бог с ней, с книжечкой, и задал следователю совершенно глупый, как я понял поздее, вопрос.

— Всё? Мне можно идти? Только ремень пусть отдадут.

Я готов был сорваться с привинченного стула и бежать по ночным улицам на Свободу без передышки, чтобы успокоить маму, рассказать ей об ошибке милиционеров.

Мой вопрос вызвал у следователя недоуменно-весёлую улыбку.

— Вы вот что, Рязанов, лучше расскажите, как с подельниками похитили из магазина ящик халвы? Всё по порядку. Назовите их и всё, что знаете о них.

— Я не участвовал в похищении халвы. Меня на улице… Свободы встретил Сергей Воложанин и пригласил на его день рождения. Двадцать пятого февраля. Днём.

— Родился Сергей Воложанин первого мая тысяча девятьсот тридцать первого года. А пригласил Вас, по вашему утверждению, двадцать пятого февраля. Неувязка получается, Рязанов. Как вы это объясните?

— Мне неизвестно, когда он родился. Он сказал: двадцать пятого февраля. Я поверил.

Судя по вопросам, нас выстроили в очередь по возрасту.

— Вы сколько лет знакомы с Воложаниным?

— Я знаком со многими ребятами, с одними — больше, с другими — меньше, ведь мы живём на одной улице. С Воложаниным мы, можно сказать, почти совсем незнакомы.

— Если Вы, по вашему утверждению, были почти незнакомы с Сергеем Воложаниным и не участвовали в похищении ящика халвы из магазина номер семнадцать, то почему Воложанин пригласил Вас для поедания краденой халвы?

— Не только меня, товарищ следователь, а…

— Прошу обращаться ко мне «гражданин следователь». Продолжайте.

— Я не знал. Серёга, то есть Сергей Воложанин, пригласил на день рождения не только меня, а ещё и Кима Зиновьева, Витю, то есть Виталия, соседа, фамилию его я не знаю. Забыл. И мы все отмечали его день рождения. Потом за Кимом пришёл отец, а за Витькой — его мать, и они ушли. А я сильно захмелел и лёг спать на печь.

— Часто так напиваетесь? Сколько лет? Со скольки лет употребляете алкогольные напитки?

— Я вообще не употребляю алкоголь, поэтому так сильно опьянел. О халве. Первый раз увидел, когда Сергей принёс ящик с улицы.

— Я хочу знать правду, как халва оказалась у Воложаниных? Так что рассказывайте, как было дело, честно. Вы, Рязанов, разве не понимаете, что Ваш рассказ о случайной встрече с Воложаниным на улице — глупая выдумка. Вы шли по тротуару, и Вас вдруг останавливает мало знакомый Вам Сергей Воложанин и ни с того ни с сего приглашает на свой якобы день рождения. Вы же не ребёнок. Если он Вас пригласил, следовательно, Вы были до того хорошо знакомы между собой и он пригласил Вас разделить краденое. По ранней договоренности. Так было? Да?