Леди Стерва
Шрифт:
– Какого босса?
– Касьяна, кого ж еще.
– У него квартира на Петровке и коттедж в Малаховке.
– Возьми ручку и начеркай подробный адрес. Где и сколько человек охраны. Как происходит смена караула.
Собаки. С кем живет. Куда ездит.
– Я не могу писать.
– Ладно, тогда давай диктуй.
И Комар принялся рассказывать мне все подробности касьяновской жизни.
От него услышала много полезных для меня вещей.
Практически всю информацию, которая меня интересовала, я собрала. Оказывается, Касьян разведен. Имеет двух детей от первого брака, жена живет отдельно. Известен своей жестокостью и алчностью. Постоянно
Каждую субботу парится в Краснопресненских банях. По средам и пятницам посещает казино «Кристалл».
Что ж, не так уж плохо.
– Знаешь, дорогой, мне бы по-хорошему нужно не только прострелить твой член, но и оторвать яйца. Ладно, живи, если, конечно, это можно назвать жизнью. Ответь мне еще на такой вопрос. Сколько вас прилетело и где третий?
– Трое. Один погиб по твоей вине.
– Хорошо. Один мертв, ты тоже вышел из игры. Я хочу знать, где третий.
– Не знаю. Он приходит сюда каждый день в шесть часов вечера.
Я посмотрела на часы. Четыре часа. Значит, ровно через два часа он здесь появится.
– Ну что ж, давай подождем вместе. Смотри-ка, у тебя заканчивается капельница. Сейчас придут ее снимать, но, если ты хоть что-нибудь пикнешь, стреляю без предупреждений.
Дверь открылась, в палату вошла медсестра.
– Ну как вы здесь поладили? – улыбнулась она и принялась снимать капельницу.
– Все в порядке. У нас развернулась настоящая дискуссия. Оказывается, причины онанизма надо искать в самом раннем детстве. Наш пациент занимается этим ровно с шести лет и все это время пытается бросить, но, увы, дурные привычки всегда сильнее нас.
– Надо заканчивать. Он устал, смотри, какой бледный, температура, по-моему, поднялась. Давайте, ребята, десять минут и закругляйтесь.
После того как за ней закрылась дверь, я подошла к стулу, на котором висели рубашка и брюки Комара. В брюках лежало портмоне. В нем я обнаружила две с половиной тысячи баксов, несколько визиток и фотографию Комара в тоненьких плавках на берегу моря.
– Красавец, – восторженно заявила я. – Хорош, засранец! Теперь тебе такие плавочки не надеть, будешь ходить в семейных.
Затем я проверила баксы на подлинность и сунула их себе в карман.
– Спасибо, у меня как раз деньги на исходе, а здесь такой подогрев. Не знала, что ты бываешь так щедр.
В кармане рубашки лежала записная книжка. Не долго думая я отправила ее вслед за баксами.
– Почитаю на досуге, авось что важное попадется.
Так, больше у тебя ничего нет, ни баксов, ни записной книжки, ни члена.
– Ты покойница, сука! Как только мне удастся отсюда выйти, я изуродую тебя, тварь, вырежу тебе сиськи и матку. Ты труп, поняла?! – прохрипел Комар.
– Ублюдок! Если бы не ты, я была бы уже замужем.
Грязный, вонючий ублюдок. Убивать тебя я не буду. Это слишком легкая смерть для тебя. Попробуй жить с тем, что имеешь. Узнай, что значит жить, потеряв самое дорогое на свете.
После этих слов я схватила дренажную трубку, по которой стекала лимфа, и дернула ее что было силы. Комар заорал, из нижней части живота пошла кровь. Затем я выдернула катетер.
– Полежи еще немного и на мешай мне делать дела, а то ты слишком быстро пошел на поправку. – Улыбнувшись, я схватила свой пакет и вышла из палаты. Комар громко ревел и корчился от боли.
Нужно срочно удирать, уж больно громко орет этот придурок.
– Что ж вы так? Говорили, на двадцать минут, а мы здесь уже больше часа стоим.
– Прошу прощения, братишке совсем плохо стало, – сказала я и сняла с себя халат.
Девчонки, сделав недовольные физиономии, удалились. В данный момент они интересовали меня меньше всею. Вскоре здесь объявится третий, если Комар мне, конечно, не соврал, хотя сегодня он был хорошим мальчиком, четко и внятно отвечал на все поставленные вопросы. Я вышла из здания больницы и села напротив входа.
Здесь отлично просматривалась дорога, ведущая к приемному покою. Так, этот мальчик должен быть совсем молоденьким. Плохо, что я его не запомнила, ведь в самолете мне довелось видеть его всего пару минут, и то спящего.
На часах уже было начало седьмого, но никто подозрительный не подходил. Мне стало казаться, что сидеть здесь просто бессмысленно. Я уже хотела подняться с лавочки, но тут обратила внимание на подъезжавшую «тойоту». В ней громко играла музыка, так громко, что прохожие непроизвольно оборачивали головы. «Тойота» затормозила рядом с лавочкой, на которой сидела я и влюбленная молодая парочка. В машине было двое. За рулем совершенно незнакомый тип, а на заднем сиденье тот, которого до последнего момента я считала иксом.
Тонированное стекло медленно поползло вниз. Я встретилась взглядом со своим врагом. Он улыбнулся.
Интересно, как он меня узнал в этой нелепой кепке и смешных очках? Я уловила движение его рук, такое движение делают только тогда, когда передергивают затвор.
Все произошло мгновенно. Я успела упасть на землю. Из машины раздалась очередь. Боже мой, из окна было высунуто дуло автомата, а сам корпус накрыт полотенцем. Молоденькая девушка громко вскрикнула и упала на колени своего друга. Ее голова напоминала кровавое месиво. Коротенький халатик задрался, оголив длинные и красивые ноги. Не успев подхватить ее, юноша перегнулся через скамейку и упал на землю. Его белоснежная футболка стала темно-алого цвета. На скамейке остался продырявленный автоматной очередью термос, из которого тоненькими струйками вытекал горячий чай. На землю упал пакет, из него посыпались яблоки и груши. Я покатилась по траве и свалилась в обрыв. Затаившись, осторожно высунула голову. Машина резко развернулась и, набирая скорость, поехала вниз, к центральной трассе.
– Люди добрые! – закричал кто-то. – Что ж это делается, среди бела дня стреляют, ироды проклятые.
Из приемного покоя выскочили люди в белых халатах. По их лицам стало понятно, что этим двоим уже ничем не поможешь. Через пару минут появились милицейские машины.
Я доползла до края обрыва, села на землю и разревелась. Сняла кепку. На кепке зияло отверстие от пули. Пуля прошла буквально в сантиметре от моей головы. Необходимо срочно уносить ноги, иначе придется давать показания. Если кто-то видел, как я скатилась в обрыв, то этого не избежать. Я бегом бросилась в сторону леса. Упав, сильно разбила колено. Забежав поглубже в лес, села на землю и громко заплакала. Черт побери, пуля прошла в сантиметре от моей головы! Я достала кепку из пакета и стала ее разглядывать. Надо ее сохранить как реликвию. В пакете лежала пачка «Мальборо», я достала сигарету и закурила. Затем опустила глаза и посмотрела на свои ноги.