Чтение онлайн

– Отчего вам скорбеть? – спросил он. – Вы ведь не знали Райcа.

– Мне грустно, потому что я знаю, как вам тяжело прощаться с другом.

К счастью, Джордану не пришлось искать ответ. Священник поставил кадило и направился к ним. В своей белой рясе он напоминал утку, смешно переваливаясь при каждом шаге.

– Отец Элуа, – сказал Джордан, – это леди Изабелла де Монфор.

– Миледи, – произнес отец Элуа, слегка кивнув головой. – Вы можете считать себя достойным другом, милорд, ибо оказали товарищу великую честь быть похороненным здесь, где покоятся ваши родители, деды и прадеды.

– Хочу,

чтобы он лежал в освященной земле. – Джордану пришлось рассказать, что он обнаружил, прибыв в Кенвикский приорат.

Отец Элуа нахмурился:

– Монахи допустили несправедливость, милорд. Сэр Райc был достойным человеком при жизни, он заслуживает достойных похорон.

– Рад, что вы тоже так думаете.

– Приор – глупец, – проворчал священник. – Слишком заботится о собственной душе, забывая, что его уже объявили умершим!

– Что?

Изабелла объяснила:

– Монаха считают умершим для внешнего мира, когда он уходит в монастырь. Это значит – он отказывается от земных богатств.

Джордан заставил себя сбросить напряжение, сковавшее плечи. Нельзя, чтобы каждое слово так выбивало его из колеи. Разумеется, его можно понять. Но он должен стойко перенести все, что послала судьба. И то, что ей угодно будет послать дальше.

Он улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на какую был способен:

– Спасибо, что напомнили.

Должно быть, его улыбка выглядела скорее как гримаса, потому что она сдвинула брови и озабоченно спросила:

– Вам нехорошо?

– Я чувствую себя прекрасно, благодарю, – сказал он тихо, а затем обратился к священнику: – Я бы хотел, чтобы погребальную службу свершили завтра, когда солнце будет в зените.

Джордан обвел взглядом почти пустую часовню.

– Если кому-нибудь захочется помолиться за упокой души Райcа, у него будет на это время.

– Как угодно, милорд.

– Я распоряжусь, чтобы накормили леди Изабеллу, и вернусь.

Отец Элуа грустно улыбнулся:

– Милорд, вам бы следовало поесть и самому. Вспомните, сколько раз вы наслаждались добрым ужином в компании друга. Сэру Райcу было бы приятно.

В горле у Джордана собрался тугой ком. Если бы в тот вечер, когда Райc ужинал под гостеприимной крышей Ла Тур, он не поленился задать другу еще несколько вопросов! Тогда, возможно, ему удалось бы уговорить Райcа отправиться на службу к принцу Ричарду. На утро они ускакали бы вместе. Джордан сжал зубы. К чему бы желать другу такой участи? Он пал бы на полях Аквитании. Напрасная смерть, ничуть не лучше, чем на турнире. По крайней мере Райc сражался ради желанного приза. А во имя чего Джордан чуть не расстался с жизнью?

Он сделал Изабелле знак выйти из церкви, но не предложил ей руки. Лишь дурак подпустил бы ее к себе достаточно близко, чтобы утонуть в ее пьянящем аромате. А он поклялся – когда понял, что сумел-таки остаться в живых, – что никто больше не назовет Джордана ле Куртене дураком.

Изабелла вошла в полутемную спальню на верхнем этаже круглой главной башни Ла Тур дю Куртене и с удовольствием отметила, что кто-то распаковал ее котомку и унес, чтобы вычистить. Запасное

платье висело на крючке, а в ногах постели лежала чистая выглаженная сорочка. Чужая сорочка, и, судя по аромату мяты и гвоздики, ее только что достали из сундука.

Она направилась к постели, двигаясь осторожно, чтобы не опрокинуть придвинутый к кровати стул. Единственное окошко спальни оказалось больше, чем она ожидала. Тлеющий на столе фитиль давал достаточно света, чтобы рассмотреть почти всю комнату. Потолок над головой тонул во мраке.

Кровать была щедро украшена резьбой – цветы, плющ и виноградные гроздья. С деревянного навеса спускалась темно-зеленая ткань, вышитая теми же цветами и виноградом. Под ногами хрустели тростниковые стебли, а вокруг разливался запах розмарина и лаванды.

Изабелла улыбнулась. Знакомый аромат заставил вспомнить свою кладовую. Будет ли у нее возможность посмотреть кладовые здесь? Ее улыбка погасла. Ведь они с Джорданом должны уехать из замка, как только тело сэра Райcа будет предано земле. И без того потеряно уже два дня. Нужно добраться до собора в Линкольне без всякого промедления.

В окно стучал дождь, и она решила закрыть ставни. Задержавшись у окна, девушка смотрела в ночь. Зал внизу был освещен, и деревянная обшивка башни мокро блестела в тусклом свете. Со стороны двора доносились голоса – слов было не разобрать. Послышались тяжелые шаги, негромкий разговор. Это на внешней стороне башни коротала ночные часы стража, выставленная Джорданом.

Изабелла уселась за столик, подперев ладонью подбородок. Она слишком устала, чтобы двинуться с места, однако мысли в ее уме кружились, как пыль под копытами несущегося галопом скакуна. Как ей уснуть, если она постоянно думает о Джордане? Этот человек – сплошная загадка. Решительно не желает воевать, однако замок отлично охраняется. Значит, он понимает, что им следует быть начеку. Дураки вроде Гамелла могут вообразить, что обладают властью заключить невиновного в темницу. Следовательно, что-то неладно, недоверие или предательство разорвало цепь, связывающую в одно целое всех, от простого арендатора до короля.

Вот бы найти состав того взрывчатого вещества, что издавна известно на далеком Востоке. Возможно, она смогла бы убедить короля и его сыновей, что продолжать войну слишком опасно. Странно, она не вспоминала о своем неудачном опыте целый день. Обычно нерешенная задача не давала ей покоя, как чесотка. Вместо того она размышляла о Джордане. Она могла бы поклясться – когда он дотрагивался до нее, целовал ее, он был абсолютно искренен. Сдержанность, скупость в чувствах были всего лишь притворством.

«Думай о порученном тебе деле», – напомнила она себе, слепо уставясь на щель в ставне, откуда просачивалась дождевая вода.

Изабелла встала и расстегнула пояс. Аккуратно разложила мешочки на столе, перебросила через спинку стула скрученный кольцом кнут. За пояс вместо ее собственного ножа, который она где-то потеряла, все еще был заткнут кинжал со странной гравировкой. Выдернув кинжал из-за пояса, она сунула его под подушку. Спать с предметом, побывавшим в могиле… Изабеллу передернуло от отвращения. Тем не менее она расправила подушку поверх кинжала.