Леди-палач

Праздничный стол мог бы удивить любого: блюда из разных уголков Нуйского царства, экзотические цветы, изысканный хрусталь. И это всего для четырех человек. Хотя мы четверо, стоит заметить, являлись отличным дополнением интерьера.

Мы с матерью надели новые платья для вечерних выходов. Моё было не слишком пышным, и меняло цвет в зависимости от того как падает свет, оно становилось синим или же черным. Мама отдала предпочтение оранжевому пышному платью — неожиданное решение, но как же оно шло к её ярко синим глазам. Отец и лорд Лоук также были в выходных нарядах, их смокинги

могли похвастаться богатыми вышивками золотом по рукавам — писк моды в этом сезоне, между прочим. Неплохо в этом году пищит мода — моё платье тоже шедевр именитого дизайнера, а меня оно нисколечко не бесит: ни рюшек, ни объемной юбки, ни бриллиантов по всему корсету.

Ужин выглядел со стороны идеальным, ну, если бы кто-то закрыл уши и только видел картинку. Потому что за столом висела не естественная тишина. Отец порывался несколько раз начать беседу, но попытки были настолько ничтожными, что он их вскоре оставил.

Лорд Лоук смотрел в огромное окно, которое выходило в сад. Я вдруг почувствовала непреодолимое желание изучить наш семейный портрет, висевший за спиной у молодого человека. Мать и отец уже минут десять не отрывали взглядов от содержимого тарелок.

Да, должна признать ситуация вышла неловкая и, наверное, вина лежит именно на мне…

О том, что к часу дня явится мой потенциальный муж меня предупредили заранее, чтоб не получилось ничего плохого. Нет, вы не подумайте, замуж я выйти не против, тем более и годков то мне уже двадцать. Скоро старой девой начнут называть, но мужчины нынче пошли хлюпенькие, со слабыми нервами.

А так, глядишь, если знать о визите жениха заранее, то можно всё травмирующее психику с глаз убрать. Ну я и убрала. Только книжечку в руки взяла и в кресло села передохнуть, как этот новоявленный жених в комнату зашёл. Да ещё так нагло, без стука, так что не одна я виновата.

Зашёл лорд Лоук и завис в дверях на меня уставившись. И такое лицо у него сделалось примечательное, глазки выкатились, кровь от щёк отлила, челюсть отпала.

Нет, не подумайте, что я страшненькая. Многие считают меня даже красавицей: глаза синие, лицо сердечком, нос аккуратненький, немного вздернутый, рост средний, фигура привлекательная, со всеми необходимыми изгибами, волосы черные, до самого пояса — моя гордость. Так что не я сама шокировала этого новоявленного не ко времени жениха. Дело в том, что я в этот момент читала профессиональную литературу, поэтому на обложке на сером фоне чернели буквы: «Как отрубить голову одним ударом. Пособие в картинках и схемах».

Вот честное слово, если бы жених заявился в назначенное время, то я бы и книжку спрятала в свою кладовую. Или, если бы постучался хотя бы, то засунула бы под кресло. А так, получил порцию правды в наказание за невоспитанность.

А вообще, мальчик же не маленький, мог и сам понять, что что-то не так, когда его, бедного барона, в женихи к дочке самого графа позвали.

Обед закончился немногословным прощанием. Точнее, в какой-то момент лорд Лоук просто встал из-за стола и, низко поклонившись нам, удалился и из обеденного зала, и из замка.

Отец устало вздохнул и перевел свой взгляд на меня, и столько в его серых глазах было укора, что мне сразу захотелось оправдаться:

— Отец, а чего он раньше приехал и в дверь не постучал.

Получилось не очень убедительно, но мать мне улыбнулась, даря поддержку.

Отец

еще раз вздохнул и заговорил:

— Дочь, а все молодые аристократы в нашем графстве закончились. Те, к кому мы еще приглашение не посылали уже о тебе от соседей наслышаны. Придется вдовца какого-то искать.

Я скривилась. Это те, кто с детства в роскоши растет нормально к договорным бракам относятся, а мне все это крайне тяжело далось. Я едва смирилась, что жених мой обязан быть аристократом, но условие поставила, чтоб непременно был молод и хорош собой.

— Давайте позовём папу. — Предложила я.

Отец слегка скривился, но все же кивнул.

Кому-то может показаться странным этот диалог, но и ситуация у меня эксклюзивная. Кто может представить большее везение, чем родиться в семье графа? Наверное, никто. А что может быть хуже, чем быть похищенной в младенчестве из родного дома? Нет, наверное, многие вещи хуже, но мою жизнь это событие порядком так поломало.

Начну с самого начала: в семье графа и графини Корнуэл родилась девочка, которую назвали Лилиан. Ребенок был долгожданным и к тому же единственным, и бешеной любовью высокородных аристократов к дочери решили воспользоваться нехорошие люди. Меня выкрали из люльки при содействии одной из служанок — это известно достоверно. Следующие события можно восстановить, размышляя логически: разбойники хотели потребовать выкуп, но не успели. Они, видимо, хотели залечь на дно в соседнем городе и переждать стадию активных поисков. Но гнилое нутро оно всегда взыграет, и мои похитители были казнены в соседнем городе за совсем другие злодеяния. Меня местная стража приняла за дочь гувернантки и одного из бандитов, и доля мне была уготована не то чтобы очень хорошая: дожить при церкви до разумного возраста для ребенка сродни чуду.

Но тут мироздание и Светлейший Бог смилостивились надо мной: палач, одинокий мужчина, вдруг задумался о вечном и решил принять меня дочерью. Паоло, а так звали топорных дел мастера, потом пояснил мне, что специфика работы пугала женщин, а без оных и ребеночку не откуда появиться.

Паоло стал мне хорошим отцом: он опекал меня и заботился в меру своего понимания. От понимания моего названого папаши у биологических родителей бы волосы дыбом встали, но мне нравилось, было весело. Да и не помнила я другой жизни. У детворы вокруг жизнь была посложнее, а в нашем доме никогда не было недостатка в еде и руку на меня не поднимали. По меркам местных я была счастливицей. Единственное, даже опытных горожан шокировало, что отец на работу меня с собой брал.

Но если ребенок кровь с младенчества видеть приучен, то и вид отрубленной головы не шокирует. Я воспринимала работу своего отца просто как работу. Кому-то ведь надо и разбойников казнить, и до правды у злодеев допытываться. Важное дело — работа палача.

И когда мне исполнилось шестнадцать, решение пойти по стопам отца казалось вполне очевидным. Ну, мне так казалось. А вот у приемной комиссии возникли вопросы. В палачи обычно идут взрослые и повоевавшие мужчины, а здесь юная девушка появилась на пороге факультета. Но топор легко лёг в мою руку, а после я без запинки перечислила все способы дознания у особо молчаливых подопечных. И приемная комиссия уже почти согласилась принять меня на первый курс, когда в комнату, где проходил экзамен, вбежал запыхавшийся папаня с криком: