Леди-киллер
Шрифт:
— У тебя, Типпи, настроение, видно, херовое. Как у всех у вас в праздники.
— Послушай, Тони! — Она презрительно рассмеялась. — В эти игры я играю ни много ни мало восемнадцать годков. Каких только типов не перевидала! Но такого, как этот… Ты только взгляни!
Она встала и приподняла юбку. Тони присвистнул.
— Черт побери! Это все он?
Она кивнула, и ее большие глаза наполнились слезами.
— Я вся изрезана, Тони. И грудь, и задница — вся!
Порезы были крестообразные, они сплошь покрывали бедра Типпи, и Тони не мог отвести от них глаз. Некоторые, довольно глубокие,
— Всю ночь я мочилась кровью: этот ублюдок что-то засунул мне чуть ли не в брюхо. — Голос ее дрогнул. — Он привязал меня к кровати и угрожал ножом, приставив его к моей глотке…
Она зарыдала. Впервые в жизни Тони до боли в сердце пожалел проститутку. Он прижал ее к себе и принялся гладить по спине.
— Ну ладно, ладно, Типпи, успокойся, дорогая!
— Он вывел меня из строя на месяц, если не больше! Разве могу я работать в таком состоянии! Не дай Бог снова нагрянет! Что тогда делать? Он же знает, что я к легавым не побегу!
Тони осторожно усадил ее в кресло.
— Слушай, Типпи, я подкину тебе деньжат, пока не оправишься, хватит. А с этим типом поговорю. Он оставит тебя в покое, не бойся! Договорились?
— Честное слово, поговоришь?
— Честное слово. А сейчас давай я отвезу тебя к знакомому врачу в Свисс-Коттедж. Платишь наличными, из рук в руки, и никто ни о чем не спрашивает. Согласна?
Типпи кивнула, вытирая слезы, которые ручьями текли по лицу.
— Погоди минутку, я только скажу Эммануэлю, чтобы присмотрел за лавкой.
«Надо же, — размышлял Тони, выходя из служебки. — Такой обходительный господин, с виду хлюпик, а хуже тигра! — Тони покачал головой. — Поговорить с ним, конечно, надо, только поделикатней, не наседать. Как-никак постоянный клиент. Жаль потерять». Он скажет Джорджу, что Типпи либо по уши втюрилась в одного своего дружка, либо ей надавал по шее сутенер. Самый верный способ избавить ее от назойливого клиента.
Тони снова покачал головой. Бедняжка Типпи! Теперь до конца жизни она будет жить в страхе.
Терри Миллер сварил себе кофейку и сел, попыхивая сигаретой, у матери на кухне читать очередной номер «Грэнтли таймс». У Миллеров было шестеро детей. Старшему исполнилось девятнадцать, младшему — семь. Самому Терри стукнуло восемнадцать. Он был на год моложе Чарли. Он сидел, наслаждаясь тишиной, такой редкой в доме Миллеров. Однако стоило ему взглянуть на первую полосу газеты, как от благодушного настроения не осталось и следа. С газетной полосы на него смотрела та самая высокая девица, которая в ночь тусовки выскочила на шоссе чуть ли не под колеса его машины. Да, это она, сомнений нет, за ней еще гнался какой-то псих в черной маске. Терри едва не наехал на них и резко крутанул в сторону.
Из газеты, где была помещена фотография девицы, Терри узнал ее имя: Луиза Батлер. Сообщалось, что девушка убита и что, скорее всего, это дело рук «Потрошителя из Грэнтли», хотя свидетелей пока найти не удалось. Терри запустил пальцы в свою густую шевелюру: надо бы пойти в полицию.
Но тогда придется сказать все начистоту: что он бросил ее на произвол судьбы, потому что плохо соображал, наглотавшись таблеток «Экстази»,
Терри свернул газету в трубку и швырнул на стол.
Он подождет, пока вернется с работы Чарли, и они вместе решат, как быть.
Чарли более сведущ в такого рода делах и уж наверняка знает, как лучше поступить. У Терри отлегло от сердца.
Более двух суток прошло со времени исчезновения Луизы. Батлер. Полиция с ног сбилась в поисках пропавшей, обшарила все пустыри, прочесала подлесок, обследовала карьеры.
И все безрезультатно.
Кэйт Барроуз и Кэннет Кэйтлин заволновались не на шутку. Если в самое ближайшее время дело ни на шаг не продвинется, придется возвращаться к исходной точке. Ныряльщики с аквалангами обыскали дно местной речушки. Полицейские обошли все сараи, гаражи, отдельные строения. Луиза Батлер исчезла бесследно!
Были допрошены все сексуальные маньяки и насильники, привлекавшиеся к суду, установлено их место жительства, а также работы.
Все напрасно!
Видимо, «Потрошитель из Грэнтли» еще долго будет терроризировать всю округу!
Кэйт сидела в своем кабинете, вперив взгляд в лежавшие перед ней папки. Потерла веки: до чего же она устала! Кэйтлин уехал на студию Би-би-си, чтобы выступить вечером по телевидению в программе «Криминальная служба». Этот ас хоть и подключился к расследованию, но толку от него пока никакого. Почти все сотрудники сидели в одном помещении с Кэйт. Сюда стекалась информация о происшествиях. То и дело трезвонили телефоны, на экранах компьютеров мелькали цифры и данные, но по их делу все было глухо. Кэйт вновь стала просматривать дела о нашумевших убийствах в Лестере. Если бы мужчины, пусть не все, но хоть три тысячи из пяти, сдали кровь на анализ, полдела было бы сделано: целых три тысячи можно было бы вычеркнуть из списков подозреваемых. Еще следует учесть тех, кто сдал кровь на анализ, исходя из собственных соображений. Необходимо разослать своих гематологов по всем лабораториям, и тогда служащие этих частных фирм сочтут своим долгом тоже сдать кровь на анализ. Своего рода деликатная форма принуждения!
Но начальство против такой идеи: нет, видите ли, средств. Все замкнулось на этих проклятых деньгах!
Кэйт закусила губу: чего-то все-таки она не учла!
Заявление Джоффри Уинбуша лишь подтвердило появление Луизы на Вудхэмском шоссе. Но должен же был еще кто-нибудь ее видеть? Девушка она привлекательная, была броско одета — красный бархатный пиджачок и мужская пилотская куртка. Не заметить такую трудно. А на тусовку собралось восемьсот молодых людей, а то и больше, Кэйт вновь уткнулась в лежавшие перед ней папки.
Допрос владельцев машин марки «орион» темного цвета тоже ничего не дал. В списке дорожной полиции осталось всего несколько фамилий. Может, преступник из Грэнтли живет теперь где-нибудь в другом месте? Эта мысль и раньше приходила ей в голову, но внутренний голос подсказывал, что он в Грэнтли. Поэтому единственный способ обнаружить его — взять кровь на анализ. Итак, круг снова замкнулся.
Зазвонил телефон.
— Алло, детектив-инспектор Барроуз слушает.
— Привет, Кэйт.