Леди-киллер
Шрифт:
Аккуратно загнув полы ее пиджачка, он перерезал резинку трусов, расстегнул куртку, затем «молнию» на пиджачке и, к немалому своему удивлению, обнаружил, что груди у нее большие и пышные! Чтобы освободить их, он перерезал на передней части лифчика узкую белую перемычку.
Фонарик Джордж пристроил на небольшом холмике по соседству, и в его свете тускло мерцало уже холодное, безжизненное тело Луизы Батлер.
Джордж почувствовал прилив бодрости и посмотрел на часы: времени еще уйма, к приходу жены он успеет вернуться домой. И он замурлыкал себе под нос какую-то песенку.
А. где-то неподалеку разворачивалась тусовка: музыка, танцы. Все ждали наступления нового, 1990
— Счастливого Нового года, Кэйт! — ласково произнес Келли.
— Счастливого Нового года, Патрик! — откликнулась Кэйт. — Надеюсь, он будет добрым к тебе. Очень надеюсь.
Келли печально улыбнулся:
— Буду с тобой откровенным, девочка: я вовсе не ждал Нового года!
Кэйт испытывала глубокую жалость к лежавшему рядом с ней мужчине. Когда они занимались любовью, ей показалось на миг, что он ненадолго забыл о своем горе. И она тут же подумала, что он в ней видит отдушину. Ну а он для нее разве не отдушина? Он в ее жизни второй мужчина. Да, в свои сорок четыре года она переспала всего с двумя! Разве не смешно? Тем более что она разведена с мужем! Но Кэйт почему-то не было смешно! Слишком сильно ее чувство к Патрику, и ей не до шуток. Лишь сегодня она поняла, чего лишала себя все эти годы. Дэн был в любви эгоистом, как, впрочем, и во всем остальном, ему и в голову не могло прийти, что этот неотесанный мужик, как Дэн назвал бы Келли, был так нежен и ласков с ней и доставил ей такое наслаждение. Раньше Кэйт только в книжках читала об экстазе, когда человек словно парит над землей, а теперь и сама испытала это состояние, и может испытать снова, если захочет. Она прижалась к крепкому телу Патрика, наслаждаясь его близостью.
— Готов держать пари. Пронюхай о нас с тобой твои коллеги, они впали бы в шок, будто от взрыва гранаты. Подумать только, гроза всех преступников, детектив-инспектор Кэйт Барроуз захомутала местного бандюгу! — В голосе Патрика зазвучали веселые нотки. Кэйт не выдержала и рассмеялась следом за ним.
— Значит, захомутала, да? Что ж, покорнейше благодарю вас, мистер Келли!
Патрик прижал ее к себе.
— Ну, это так говорят! Ты — замечательная женщина, Кэйт.
Она поцеловала его. Пусть все летит ко всем чертям! Сейчас ее интересует только он, Патрик Келли! Утром она попробует разобраться, что хорошо и что плохо в сложившейся ситуации. Кэйт прикрыла глаза, ощущая, как ласково скользят его руки по ее телу, и вся отдалась этому восхитительному чувству.
— Ох! Счастливого Нового года!
Илэйн буквально зацеловали, даже губы стали болеть, а от помады и следа не осталось. Никогда еще за годы своего замужества она так не веселилась. Джордж терпеть не мог ходить в гости, и Илэйн тоже приходилось отказываться от приглашений. Но теперь, вновь обретя свободу, она решила брать от жизни как можно больше! Что можно — вместе с Джорджем, а чего нельзя вместе с ним — без него. И нынешний вечер был для нее своего рода рубиконом. [19] Ноги буквально гудели от танцев, однако настроение было приподнятое, почти восторженное.
19
Рубикон — река на Апеннинском полуострове. Здесь имеется в виду выражение «перейти рубикон», что значит принять окончательное решение, начать новую жизнь.
Она поискала глазами свою лучшую подругу Маргарет Форрестер. Та сидела на коленях у мужа. Они шутили, смеялись. Чувствовали себя легко
— Потанцуем?
Перед Илэйн стоял мужчина лет пятидесяти пяти, довольно толстый, но настоящий мужик! Они уже танцевали три танца! Тут как раз поставили кассету с альбомом Роя Орбисона, и под звуки «Плачу!» она скользнула в объятия мужчины. Илэйн обожала Роя Орбисона, не оставляло ее равнодушной и внимание к собственной персоне.
— Я очень-очень извиняюсь, напомните, как вас зовут.
Мужчина ухмыльнулся, продемонстрировав на редкость белые, но неудачно подогнанные зубные протезы:
— Меня зовут Хэктор… Хэктор Хендерсон. А вы — очаровательная Илэйн!
По спине у Илэйн побежали мурашки — то ли от близости мужчины, то ли от выпитого вина, во всяком случае, ощущение это было приятное.
Они закружились на маленьком пятачке, предназначенном для танцев в гостиной Маргарет Форрестер, и Илэйн напрочь забыла о Джордже.
Джой Мизон наблюдал за Лиззи. Она змеей извивалась в танце под музыку в стиле эйсид-хаус. С час назад они проглотили по таблетке «Экстази», и Джоя теперь разбирало. Он видел все в розовом свете, в низу живота росло напряжение. Движения Лиззи становились все быстрее, волосы летали вокруг головы. С того времени, как они стали трахаться, жизнь для Джоя превратилась в сплошной кайф! Лиззи хотела перепробовать все, что возможно, и делала это классно. А ведь мамаша у нее из легавых. Даже не верится.
Джоани тоже наблюдала за Лиззи, ей было тоскливо и неуютно… Она взглянула на часы и вздохнула: родители уверены, что она ночует у Лиззи, а Лиззи сказала дома, что заночует у Джоани. Поэтому домой возвратиться нельзя и придется торчать где-то всю ночь, хотя подобная перспектива ей и не улыбается. В последнее время Лиззи только и думала, как бы переспать с каким-нибудь парнем, без конца куда-то моталась, и это действовало Джоани на нервы.
Джоани пригласил танцевать черный парень с заплетенными в косички волосами, и она встрепенулась: может, удастся хоть немного повеселиться.
Лиззи обняла Джоя, прижалась к нему.
— Тебе хорошо, Лиззи?
— Спрашиваешь! Просто здорово! Одни огни чего стоят!
Огни казались Лиззи красными и светящимися кругами — сказывалось действие наркотиков.
— Слушай, не пойти ли нам к моей машине, а?
Лиззи хихикнула:
— О’кей!
Она едва стояла на ногах, и Джой поддерживал ее, когда они пробирались на другой конец участка сквозь толпу хохочущих девчонок и парней, которые перешучивались с ними. Один, одетый словно бродяга из Вудстока, с венком на голове и здоровенным джойнтом в зубах, кружился в ритме танца на потеху остальным. По мере того как Джой и Лиззи удалялись от толпы, им все чаще приходилось переступать через тех, кто, наглотавшись таблеток, либо трахался, либо в полной прострации мотал головой, ничего не соображая.
Джой распахнул дверцу своей «сьерры» и, только они забрались на заднее сиденье, стал целовать Лиззи, засунув ей язык чуть ли не в горло.
— Счастливого Нового года, Лиззи!
Она поглядела на него снизу вверх, стремясь поймать взгляд его карих глаз.
— Счастливого Нового года, Джой! — Рука его уже гладила ее зад. — Погоди минуточку, ну пожалуйста! — Лиззи хихикнула. — У меня есть для тебя новогодний подарок!
— Что за подарок? — Джой улыбнулся в темноте.