Чтение онлайн

Один шаг, и я превращаюсь в маленькую девочку, которая уехала отсюда, кажется, так давно. И ничего не изменилось внутри. Узкая лестница, ведущая на второй этаж, сверкающая огоньками. Холл и справа гостиная, где стоят коробки с рождественскими украшениями. Наши фотографии на камине, носки и мебель. Всё осталось на тех местах, что я запомнила. А чуть левее столовая и кухня, оттуда чулан и лестница в погреб. Оглядываюсь и так тепло внутри. Только когда я стала сама заботиться о себе, зарабатывать и кормить себя, осознала, как сложно

было моим родителям поддерживать дух веселья и праздника в нашей семье. И они улыбались всегда, что бы ни происходило. Такой же выросла и я.

– Давай свой пуховик, – с меня буквально стягивает папа верхнюю одежду, как и шапку с шарфом. Сестра толкает на диван и в руках у меня уже чашка с шоколадом, настоящим шоколадом, который варит моя мама.

Оказываюсь в кругу своей семьи, что с возбуждением смотрит на меня, а я стыжусь того, кем я вернулась. Но всё будет, я верю в это. Всё будет хорошо.

– Как Америка? – Первым спрашивает мой старший брат Фрэнк.

– Стоит, – нервно издаю смешок и отпиваю согревающего напитка.

– Ты такая худая. Это модно? – Интересуется Донна.

– Да, модно, – не скажу же им, что питаюсь не так хорошо, как они думают. Что экономлю на всём, только бы им прислать лишние сто долларов.

– Ты смотри не исчезни совсем, – смеётся Питер, второй брат.

– Ну, хватит, мальчики. Наша Энджел, наверное, устала, как и вашим детям пора спать. Завтра, если вы не забыли, всем на работу, – мама ударяет братьев полотенцем по плечам. Улыбаюсь, как дети, мы такими для родителей и остались.

– Мы устроим тебя внизу. В подвале. Расчистили там всё и поставили печку, взяли в аренду раскладушку. На втором этаже спят дети Фрэнка и Питера. Там же и их родители. Отец достроил немного дом и там живёт твоя сестра с мужем. Мы на первом этаже, а Айзек поспит на диване. Пойдём, – мама, обнимая меня за талию, ведёт к двери и, щёлкнув выключателем, мы спускаемся по скрипучей лестнице, оказываясь в маленьком и заставленном коробками помещении.

– Я так рада, моя дорогая Энджел, что ты дома, – под эмоциями, мама обнимает меня. Закрываю глаза, улыбаясь и гладя её по спине.

– Я тоже. Здесь ничего не изменилось практически. Уверена, что вон в той коробке до сих пор лежит моя детская одежда, а вон та наполнена нашими поделками, – указываю на каждую из тех, что упоминаю. Смеётся от моих слов, кивая мне.

– Одежда Донны тебе будет велика, поэтому я положила тебе свою. Надо будет зайти к Марвеллам и присмотреть для тебя что-то, пока багаж не вернут, – задумчиво произносит она.

– О, не волнуйся, завтра решу это. Я только не успела снять деньги со своей банковской карточки. У вас поставили банкоматы? – Интересуюсь я, подходя к раскладушке и расправляя одеяло.

– Да, есть банк, как и раньше. Но мы ведь не пользуемся этими новшествами, поэтому не знаю. Надо будет уточнить у мальчиков.

– Донна до сих пор преподаёт? – Спрашиваю, садясь

на раскладушку.

– Да, у нас ничего не изменилось, родная. Недавно понизили в должности Фрэнка, пригласили иностранных работников, считая, что человек без высшего образование не имеет права быть руководителем.

– Какая жалость. Они совершенно не понимают, что наш Фрэнк очень умный и усердный без всех этих бумажек. Люди даже с образованием бывают намного глупее его, – печально замечаю я.

– Да, но мир меняется. И ты у нас единственная, кто получил высшее образование. Мы так гордимся тобой, доченька, – мама садится рядом, обнимая меня.

Улыбаюсь, хотя в душе сумятица, не могу признаться, что сама потеряла работу. Не сейчас, для начала найду другую, а потом обрадую их.

– А что-нибудь грандиозное планируется к Рождеству? – Меняю тему, заведомо зная, что мама тут же начнёт рассказывать о каждом празднике, который я пропустила.

– Как обычно, Энджел. В городе на площади устроим ярмарку, танцы и песни, расставим столы, как и раньше начиная за три дня до праздника. А в канун Рождества все вместе отправимся в церковь. Боюсь, что в этом году будет мало народу, – грустно улыбается она.

– Почему? Многие разъехались? – Удивляюсь, поднимает на меня голову, едва качая ей.

– Нет. Последние четыре года замок Беррингтон имеет постояльцев. Поначалу это был отель, а в этот год там будет самая громкая свадьба за последнее тысячелетие, наверное. Там работает большинство, и в Рождество они устраивают предсвадебный бал, а сама свадьба на следующий день. Задействовано много наших жителей и платят там приличные деньги. Айзек устроился туда шофёром, а Кэрол работает на кухне. Конечно, с теми деньгами, что присылала ты, это не сравнится. Но поможет нам немного поправить наше финансовое положение.

– А есть какие-то проблемы? – Напряжённо смотрю на маму, тяжело вздыхающую из-за моего вопроса.

– Небольшие. Осенью твой отец сломал ногу, она срослась неправильно. Пришлось взять ссуду в нашем банке, чтобы отправиться в Лондон и сделать операцию.

– О, господи! Почему же вы мне об этом не сказали? Я бы прислала ещё! – Возмущаюсь, подскакивая с места.

– Девочка моя, это наши проблемы. А ты должна жить своей жизнью, – мягко успокаивает меня мама, вставая, берёт мои руки в свои.

– Но ведь вы моя семья, и я бы не потратила такие деньги на подарки, которые сейчас в Париже, – вглядываюсь в тёплые глаза матери.

– Милая, ты должна тратить деньги на то, что ты захочешь. Ты и так много для нас делаешь. Это нам помогло взять не такую большую ссуду в пять тысяч фунтов, осталось оплатить половину. Со следующего года будут проценты, но это тоже ничего. Мы справимся, – заверяет меня.

– У меня есть деньги. Мне прислали отпускные и праздничный оклад. Я сниму их, или мы переведём на счёт банка. Завтра же, – твёрдо произношу я.