Леди-бунтарка
Шрифт:
– Месье тебе сказал? – Блу нахмурилась.
– Да, он. Но я это и так вижу по твоему лицу, – сказал Бо Билли. – Проклятие Морганов – любить тех, с кем мы никогда не сможем соединиться.
Дочь с отцом внимательно посмотрели друг на друга.
– Леди Кэтрин любила тебя, – тихо сказала Блу.
– Знаю, Малышка. – Бо Билли заглянул в свою кружку. – Это было очень давно. – Взор его затуманился от воспоминаний, и он тряхнул косматой головой. – Скажи ей, чтобы не приходила на казнь. И ты не ходи. Это моя последняя воля.
Блузетт так крепко сжала руку отца, что костяшки ее пальцев побелели.
– Они
Бо Билли грозно нахмурил брови и пристально посмотрел на дочь. У любого мужчины в пивной зашевелились бы волосы от такого взгляда Моргана, но Блу не дрогнула и не опустила глаза.
– Выбрось эту мысль за борт, Малышка. Я не позволю, чтобы ты подвергала себя опасности. Я знал, каким будет мой конец, когда выбирал свою судьбу – шпагу и пушку. Вопрос был только в том, когда меня вздернут. Послушай-ка меня, девочка. Я знаю, ты бы спасла мою шкуру, если бы смогла, и эта мысль греет мне сердце. Но если ты попытаешься, ты кончишь так же, как я. Кончишь свою жизнь в петле. И тогда моя смерть будет напрасной. Улавливаешь?
Блу нахмурилась и проворчала:
– Разве я смогу жить, зная, что стала виновницей твоей смерти? И что это будет за жизнь? Неужели дочь Бо Билли будет спокойно сидеть и ждать, когда ее отца повезут в телеге на эшафот? Нет, черт побери!
– Ты очень похожа наледи, – процедил Морган. – Ты ходишь и разговариваешь; как знатная дама. Но тебе надо как следует прочистить мозги! Да и глотку не мешало бы надраить песком! Ты вроде сырого пирога. Твоя мать знает, что ты еще не пропеклась?
Блузетт встала и осмотрелась, запоминая расположение пивного зала.
– Я собираюсь вытащить тебя отсюда. – Это вполне возможно. Такое и раньше удавалось. Нет тюрем, к которым нельзя было бы подобраться. – У нас есть неделя на то, чтобы подготовить план, – заявила она, сверля отца взглядом.
– Проклятие! Ты поняла хоть слово из того, что я тебе говорил?
– Месье сообщит тебе, когда у нас появится план. Жди!
Развернувшись на каблуках, Блу решительно подхватила юбки и, высоко подняв голову, вышла из пивной. Теперь лицо девушки было скрыто густой вуалью, но глаза подмечали каждую мелочь. Блу старательно запоминала все, что видела.
Блузетт стояла в гостиной у камина, и все взгляды были обращены на нее. Здесь были все – леди Кэтрин, Сесил, тетушка Трембл, Месье, Моутон, Изабелла и Томас. Их напряженные позы выдавали волнение и тревожное ожидание. И почти все собравшиеся уже догадались, что собирается сказать им Блу.
– Я не допущу, чтобы моего отца повесили. На тонких губах Месье появилась усмешка.
– Конечно, нет. Нельзя допустить, чтобы они разыграли эту комедию.
Блу знала, каким будет ответ Моутона. Темное, покрытое шрамами лицо великана озарилось улыбкой. Он поднял вверх большие пальцы и кивнул. Изабелла же пожала плечами и ухмыльнулась:
– Я с тобой.
– Отлично, – сказала Блу. – Тогда мы попытаемся спасти моего отца. В случае неудачи наши действия скорее всего навлекут неприятности на каждого из вас. – Она посмотрела на леди Кэтрин, Сесил, тетушку Трембл и Томаса. – Я заранее прошу у вас прощения. Возможно, вам удастся сочинить какую-нибудь историю,
– Ох, Блузетт! – вскричала Сесил.
Блу перевела дыхание и ровным голосом продолжала:
– Я люблю вас всех. – Она не посмела взглянуть на Томаса и остановила взгляд на леди Кэтрин. – Я явилась в ваш дом не по своей воле… и покидаю его против воли. Вы радушно приняли меня, заботились обо мне, научили меня всему и… вы любили меня. Мне будет мучительно не хватать всех вас. Даст Бог, и наши пути снова пересекутся когда-нибудь.
– Дорогое дитя. – Тетушка Трембл в волнении подалась вперед, опираясь на трость. – Ты окончательно сошла с ума? Или это в тебе заговорила пиратская кровь?
– Блузетт, дорогая! – Сесил направила свое кресло к Блу и схватила сестру за руку. – Ты не сумеешь освободить его! Я умоляю тебя изменить решение.
Блу ласково погладила Сесил по бледной щеке.
– Здесь нечего решать. У меня нет выбора. Пожалуйста, Сесил, попробуй меня понять. Я должна это сделать. Бо Билли – мой отец.
Когда заговорил Томас, его хриплый голос заставил Блу вздрогнуть.
– Я согласен, – заявил он.
– Вы?.. – Блу замерла в изумлении.
– Суд был самым настоящим фарсом. Что бы ни совершил Бо Билли, с тех пор миновало много лет. Он не заслуживает смертной казни. Я считаю, что надо попытаться его спасти. – Томас встал и поклонился Блу. – Каким бы ни был ваш план, для его осуществления потребуется корабль. Вам придется покинуть Англию. Позвольте мне предложить вам «Уильяма Портера». Через неделю судно будет оснащено, загружено провизией и готово к плаванию.
– Нет, не согласна. – Блу украдкой взглянула на Сесил. – Я глубоко признательна вам, но вы не должны иметь никакого отношения к побегу. Герцогу Дьюбери нужно заботиться о своей репутации, вы связаны обязательствами. Я не позволю вам подвергать опасности будущее Сесил и вашу жизнь.
– Но я тоже несу ответственность за Билли Моргана. Если бы я не восстановил против себя Хамфершира, он не стал бы расспрашивать моих матросов, не узнал бы про вас и не заманил бы Бо Билли в ловушку. Я рискнул вашей безопасностью и жизнью вашего отца, положившись на честность и благоразумие своей команды. И совершенная мной ошибка затянула петлю на шее Билли Моргана. Как дворянин и человек чести, я обязан ответить за эту несправедливость. Мой долг – попытаться освободить Бо Билли.
Сесил смотрела на Томаса широко раскрытыми глазами.
– Да, – кивнула она наконец. – Я принимаю твои доводы и не могу не согласиться. Честь и долг обязывают тебя вмешаться. – В ее глазах промелькнуло страдание. – Но скорее всего о твоем участии в побеге станет известно. Тебе тоже придется стать беглецом и навсегда покинуть Англию.
Блу с мольбой посмотрела на герцога:
– Я умоляю вас… Пожалуйста, откажитесь от этой идеи.
– Если мы проявим осторожность, никто не опознает корабль, никто не свяжет исчезновение Бо Билли с отплытием «Уильяма Портера», – возразил Томас.