Леди-бунтарка
Шрифт:
С пылающими щеками, высоко подняв голову, леди Паджет с видом триумфатора царственно выплыла из комнаты.
– Немедленно объяснись! – потребовала Кэтрин, как только дамы переступили порог Гросвенор-Хауса. Влетев в гостиную, она сорвала с себя накидку и швырнула ее мистеру Апплу, затем повернулась к Блузетт. – Черт возьми, что на тебя нашло? – Прежде чем Блузетт успела ответить, Кэтрин всплеснула руками и крикнула вслед мистеру Апплу: – Принесите нам шоколад!
– Мне кажется, сейчас нам лучше выпить вина, – робко предложила Сесил.
– Виски! – решительно заявила тетушка
Не сняв накидки, Блу опустилась на канапе и сложила руки на коленях. Девушка предвидела, что мать будет недовольна, но она даже представить не могла, что разразится такой ужасный скандал. Леди Паджет была в ярости. Когда мистер Аппл принес виски, Кэтрин осушила свой бокал, будто в нем была простая вода, и жестом приказала наполнить его снова. Блу стиснула зубы и опустила глаза. Ее порция виски осталась нетронутой.
– Мы погибли, это ясно, – сказала леди Кэтрин, нервно расхаживая по гостиной. – К счастью, у герцога Дьюбери хватило присутствия духа немедленно увести тебя, и это внушает некоторую надежду. Возможно, его присутствие поможет сгладить впечатление. Со временем. – Кэтрин сделала глоток виски и уставилась на свой бокал. Ее рука заметно дрожала. – О чем ты только думала? Сбить человека с ног! Ударить его ногой!
Блу пожала плечами и потупилась.
– Он сам виноват, – пробормотала она. Тетушка Трембл внезапно улыбнулась и спросила:
– Почему ты это сделала, дорогая?
– Потому что он уставился мне за корсаж. Он пялился на мою грудь, как будто я… как будто я – дешевая шлюха!
Сесил ахнула и покачала головой.
– Тогда ты совершенно права. Так ему и надо! – заявила девушка.
Блу с опаской взглянула на леди Кэтрин.
– Вы говорили, что леди не должна позволять джентльмену вести себя бесцеремонно. Ни один уважающий себя джентльмен не станет бесстыдно разглядывать леди. Я только хотела защитить свою честь.
– Когда леди хочет защитить свою честь, она поворачивается к джентльмену спиной и уходит. Или просит защиты у тех, кто ее сопровождает. В самом крайнем случае допустимо повысить голос. Но леди никогда, никогда не прибегает к физическому насилию! Как же мне тебе объяснить такие очевидные вещи?
– Перестань, Кэтрин, – снова вмешалась тетушка Трембл. Пожилая леди откровенно наслаждалась этим захватывающим скандалом и сожалела лишь о том, что не присутствовала при событиях, послуживших его причиной. – Ты же знаешь, лорд Хамфершир – настоящая свинья. Я сама не раз подумывала о том, чтобы влепить ему пощечину!
– Трембл!.. – в ужасе воскликнула леди Кэтрин.
Bсe с удивлением посмотрели на почтенную леди. А тетушка Трембл, сжав сухонькие кулачки, с воинственным видом заявила:
– Да, решено. Я непременно дам ему пощечину, когда увижу в следующий раз. Будет знать, как оскорблять нашу Блузетт! – У старушки закружилась голова от собственной храбрости, и ей пришлось поднести к носу смоченный нашатырем платок. Но над кружевным краем платка глаза Трембл сверкали отвагой.
– Мама, – сказала Сесил, направляя свое кресло к камину, – я слышала, как леди Эмберли говорила, будто ты дала пощечину леди Питер. Это, конечно же, неправда…
– Что?.. – Блу в изумлении уставилась на леди Кэтрин, и та мгновенно залилась краской. – Неужели это правда?
– Я
– Я… О Господи… да.
– Отлично! – в восторге воскликнула Трембл. – Леди Питер – еще одна особа, которую мне всегда хотелось проучить.
– Трембл, ты, кажется, сошла с ума, – пробормотала Кэтрин. – Не смей больше пить.
Сесил всплеснула руками и пролила виски на бальное платье.
– Мама, не могу поверить! Я упомянула об этом только для того, чтобы сменить тему. Неужели ты в самом деле…
Кэтрин поморщилась и проговорила:
– Леди Питер рассказала мне о лорде Хамфершире, и эта старая сплетница откровенно упивалась бесчестьем Блузетт. – Лицо Кэтрин исказилось от гнева, ее глаза метали молнии. – Она имела наглость заявить, что Блузетт специально устроила скандал, чтобы привлечь к себе внимание.
– Вы ударили леди Питер из-за меня? – прошептала Блу.
– Имей в виду, Блузетт, я очень на тебя сердита. То, что ты сделала… это совершенно недопустимо, непростительно! Ты устроила громкий скандал, который не скоро забудется. И если нас перестанут принимать, то это будет исключительно твоя вина. – Тяжко вздохнув, Кэтрин направилась к двери. – Я слишком устала, чтобы продолжать этот разговор.
Леди Паджет вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
– Она ударила леди Питер из-за меня, – пробормотала Блу, и на лице ее появилась улыбка. – Черт меня побери, такого я никак не ожидала!
Число визитных карточек на подносе перед дверью леди Паджет заметно сократилось, а поток приглашений превратился в скудный ручеек. Высшее общество упивалось скандалом и изнывало от любопытства. Всем мучительно хотелось узнать, что еще учинит эта дикая и необузданная мисс Морган. В гостиных шли бесконечные пересуды, и история обрастала все новыми подробностями. По слухам, Блузетт выцарапала лорду Хамферширу глаза и совершенно изуродовала беднягу, предварительно лишив его мужских достоинств, а леди Кэтрин устроила целый спектакль, оттаскав за волосы леди Питер. Такой захватывающей темы для обсуждения не было уже давно, и в светских салонах не говорили ни о чем другом.
И конечно же, всем не давал покоя один и тот же вопрос: как быть дальше? Кэтрин так долго удерживалась на вершине успеха, что у нее нашлось немало завистников. Злопыхатели жаждали изгнания леди Паджет. Их горячо поддерживали матери и покровители молодых дебютанток, всерьез обеспокоенные головокружительным успехом Блузетт, из-за которой их девочки оказались где-то на задворках.
Но нельзя было не считаться и с герцогом Дыобери. Никто не решался открыто бросить вызов такому человеку. То обстоятельство, что невеста герцога приходилась мисс Морган кузиной, существенно осложняло дело и повергало в отчаяние особо рьяных недоброжелателей леди Кэтрин. Блузетт вскоре предстояло стать членом семьи его светлости, и со стороны герцога естественно было оказывать ей покровительство. Прислать приглашение, исключив из него мисс Морган, означало бы исключить также его светлость и леди Сесил, то есть нанести оскорбление его светлости, а такое невозможно было допустить. В результате хозяйки светских салонов ломали себе головы и страдали от мигрени. Гостиные же гудели от бесконечных споров.