Леди Алекс
Шрифт:
На следующий день никаких признаков улучшения ситуации не наблюдалось. Все долгое утро Алекс была занята по дому, испытывая, как всегда, благодарность к составившим ей компанию Колин и Агате. Обе они придерживались одинакового мнения об американской гостье. «Скорпион надутый», — так охарактеризовала ее Колин, встретив после завтрака.
К счастью, вдова провела большую часть утра наверху, уединившись в своей комнате. Всякий раз, когда она и Алекс встречались лицом к лицу, они едва ли обменивались хотя бы одним словом. Но они и молча понимали друг друга, что порождало решимость у Гвендолин и чувство неловкости
Вскоре после полудня Алекс решила немного пройтись по свежему воздуху. Она больше не в силах была оставаться в доме, зная, что рядом с ней находится ее заклятая соперница. Алекс пошла своим обычным путем по полям, испытывая удовольствие от теплых солнечных лучей.
Ураган оставил после себя несколько поломанных деревьев, вороха сорванной листвы и толстый слой вязкой грязи. Но вместе с тем он оставил после себя свежий воздух и прохладу.
Вскоре Алекс свернула к изгороди и пошла вдоль нее дальше, нежели обычно, — в сторону домика, в котором за день до этого она провела с Джонатаном страстный, озаренный любовью час. Ее глаза светились воспоминаниями об их физической близости. Алекс чувствовала, как волна тепла прокатилась по ее телу. Желание верить клятвам Джонатана в его вечной преданности овладело ею сильнее, чем когда-либо до сих пор, и она испытывала соблазн поразмышлять о возможностях своей будущей жизни далеко от берегов Англии. Она вздохнула, и на ее губах появилась легкая ироничная улыбка при мысли о том, какие пойдут по Лондону сплетни, когда станет общеизвестно, что леди Александра Синклер живет в дебрях Нового Южного Уэльса вместе с мужем-американцем.
Но когда она приблизилась к хижине, ее улыбка испарилась: она услышала голоса.
Это были Джонатан и Гвендолин…
Внезапный страх перехватил ее горло. Ускорив шаг, она приблизилась к открытой двери и, стараясь оставаться незамеченной, заглянула внутрь. Ее глаза расширились, когда она увидела в хижине двух людей.
Джонатан, выпрямившись во весь свой рост, стоял у камина, повернувшись спиной к двери, Гвендолин — прямо напротив него. По ней никак нельзя судить, увидела ли она Алекс.
— Я знаю, что это правда, — воскликнула Гвендолин, и на ее губах появилась улыбка, которая должна была знаменовать ее полную победу. — Я знала, что вы так легко не смогли забыть меня! — В следующее мгновение она бросилась Джонатану на грудь, обвила руками его шею и прижалась к его губам.
Алекс не удержалась от громкого выдоха, в котором смешались боль и ярость. Джонатан услышал ее. Он грубо схватил запястья Гвендолин, сбросил ее руки со своей шеи, а затем резко повернулся, чтобы посмотреть на свою жену.
— Александра! Какого черта вы не дали мне знать, что стоите там? — требовательно спросил он.
— И тогда бы я прервала ваше «предприятие» с миссис Уилкокс? — гневно ответила она. Дрожа от возмущения, Алекс боролась с желанием броситься на него. Ее голос был пронизан сарказмом, когда она наконец в бешенстве сказала: — Благодарите Бога, сэр, что он не допустил, чтобы я подольше оставалась свидетельницей вашей дискуссии.
Она круто повернулась и пошла обратно тем же путем, которым пришла сюда. Горячие слезы брызнули из ее глаз, и сердце так болезненно сжалось, что ей стало трудно дышать. Джонатан бросился за ней, но Гвендолин тут же схватила его за рукав.
— Пусть она уходит. — Она снова
— Я, Гвендолин, до сих пор ни разу не ударил женщину, — зарычал он. — Но должен вас предупредить, что в случае с вами я испытываю соблазн сделать исключение. — С этими словами он отбросил в сторону расчетливую вдову и устремился за Алекс.
Он догнал ее как раз в тот момент, когда она подошла к роще вблизи коттеджей рабочих. Он схватил ее за руку, чтобы вынудить остановиться, но она вырвалась и бросилась бежать в тень деревьев. Он быстро последовал за ней.
— Черт побери, Александра! Остановитесь! — приказал он.
— Отправляйтесь назад к своей любовнице, — бросила Алекс ему через плечо. Она вскрикнула, когда почувствовала, как его рука обвила ее талию. Он рванул ее к себе, но она была слишком разозлена, чтобы уступить. Отбиваясь, Алекс яростно корчилась в его объятиях. — Я ненавижу вас, Джонатан Хэзэрд! Да если бы на то не была воля свыше, я никогда бы даже не увидела вас!
— То, что вы видели, было… — пытался он объяснить.
— Я прекрасно знаю, что это было! — Она яростно царапалась, стараясь вырваться, и только коротко вскрикнула, когда он внезапно бросил ее на густую влажную траву и прижал к земле своим сильным мускулистым телом.
— Мне никогда не были нужны объятия Гвендолин, и я никогда не добивался их, — заявил он хладнокровным и ясным тоном.
— Как вы могли… — набросилась на него Алекс, оглашая весь мир воплем оскорбленной жены. — И это в том самом месте, где вы… где мы… — Она подавила всхлип и яростно рванулась из-под него. — Дайте мне уйти! Я не хочу вас больше видеть!
— И тем не менее вы будете меня видеть, — заявил он с опасно суровым лицом. — Я люблю вас, маленькая сварливая упрямица! Я люблю только вас и никого больше. Клянусь Богом, настало время, чтобы вы осознали, что я не допущу, чтобы что-то встало между нами!
— Ничего, кроме ваших эгоистичных желаний! — горячо возразила она.
— Эгоистичных? — Он слегка улыбнулся, но это была деланная улыбка, смешанная с выражением некоего грешного, порожденного влюбленностью намерения. — Я полагаю, что вы не правы, леди Алекс.
Прежде чем она успела спросить, что он имел в виду, Джонатан задрал ей юбку и решительно направил свою руку вниз, к тому месту, где сходились ее бедра.
— Джонатан, нет! — выдохнула она, и ее глаза округлились.
Было очень светло, и, хотя их скрывали деревья, не исключено было, что кто-нибудь да пройдет рядом. Кроме того, она не могла уразуметь, разве можно уступить ему после всего увиденного ею?
— Нет, черт вас побери! Я не позволю вам положить мне между ног то, что вы клали между ее ног! — От непристойной прямоты собственных слов она залилась румянцем.
— Вы прекрасно говорите, любовь моя, — хрипло проворчал он, сдерживая смех. — Но с того времени миновало столько лет. И я не добиваюсь повторения этого.
Он все еще говорил, а Алекс уже издавала прерывистые вздохи, когда его теплые пальцы, скользнув ей под панталоны, стали нежно, умело гладить шелковистое тело между ее бедер. Ее руки обвили шею Джонатана. Она слабо отталкивала его, но в ней уже разгоралось знакомое сильное желание.