Чтение онлайн

На деле вышло иначе.

Поначалу мы пытались идти по гладким камням вдоль берега. Но при ветре с моря их захлестывали волны, по колено обдавая нас ледяной водой. Тогда приходилось сворачивать прочь от прибоя, в заросли вереска и ивняка. Пробираться по кочкам сквозь спутанный кустарник было нелегко, и мы шли медленнее, чем хотелось.

В низинах же болотистая, пропитанная влагой почва под нашими ногами быстро превращалась в топкую грязь, густо облеплявшую обувь. Ковыляя по вязкой черной каше, я гадала, скоро ли

развалятся мои башмаки. Не пришлось бы добираться на тот берег босиком!

После длинных, изнурительных переходов по холоду и сырости больше всего хотелось обсушиться и согреться. Но этого не удавалось и на привалах. Мелкого хвороста, который мы собирали по дороге, только-только хватало, чтобы приготовить пищу. Мы толпились у огня, пока варилась похлебка. Сразу после трапезы костер догорал, а мы укладывались вповалку, тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть так сберечь в себе тепло. В дождь не помогало и это, и я дрожала без сна под мокрым плащом ночи напролет.

Утром мы выступали в путь сонные, хмурые, не избавившиеся от вчерашней усталости.

— Похоже, Владыки заодно с нами прокляли эту землю, — ворчал Алассарэ, с чавканьем шлепая по болоту. — Или приказали ей цеплять нас за ноги, чтобы мы далеко не ушли.

— Не дождутся, — отвечал мрачно Тиндал.

Арквенэн возмущалась:

— Сколько еще мы будем месить эту грязь?! Феанаро что, хочет, чтобы мы ковыляли так до самых Серединных Земель? Пора бы уже начинать переправу. Раньше начнем — раньше доберемся.

С нею были согласны многие. Чуть ли не на каждом привале мы гадали, когда же наконец Первый Дом возьмет нас на корабли. И далеко не всегда Феанаро поминали с почтением и приязнью.

— Терпение, — отвечал Артафиндэ, когда к нему подступали с раздраженными вопросами и с требованиями поговорить с Феанаро как Лорд с Лордом. — Разве вы не знали, что выбираете, когда выбирали наш путь? Или хватило болота, чтобы поколебать вашу стойкость? Лорд Феанаро начнет переправу, как только мы найдем удобную гавань. Вы же не хотите, чтобы корабли разбились на камнях.

Его разумные речи худо-бедно успокаивали недовольных. И правда, море здесь изобиловало рифами и мелями и никогда не бывало спокойным. Корабли снова, как когда-то в степи, по несколько переходов не могли пристать у берега и бросали якоря на отдалении. Даже на лодках преодолеть прибой бывало нелегко, так что нолдор Первого Дома нечасто сходили на твердую землю. Когда это случалось, к нам всегда приходили Ингор с Элеммиром.

Дети висли у Ингора на шее, и он, обнимая их, снова и снова уговаривал Айвенэн всей семьей плыть на корабле. Она держалась стойко:

— Ты напрасно беспокоишься о нас, милый. Ни мне, ни детям на суше ничего не грозит. Не то, что в море! Мы еще успеем натерпеться страху, когда поплывем в Серединные земли.

— На суше — может быть. Но здесь-то не суша, а сплошное болото! —

возражал Ингор, тщетно стараясь найти сухой клочок земли, чтобы усесться. — Дети устали… Им будет легче на корабле.

Айвенэн качала головой:

— Посмотри на них — они только окрепли. Носятся, не поймать. Ты же знаешь, на корабле они будут путаться у всех под ногами. И вряд ли у вас там намного суше и теплее!

Наверное, она была права — в бурном море палубу то и дело осыпает брызгами, захлестывает волной. Все отсыревает, а согреться негде, ведь на корабле не разведешь костер и не затеешь игру в догонялки.

Сулиэль же и Соронвэ, действительно, привыкли к долгой ходьбе и почти не тяготились ею, тем более что детей среди нас осталось мало и оберегали их пуще прежнего. Сквозь путаницу кустарников их несли на плечах, в топких местах поддерживали или передавали из рук в руки. Спали дети в шатре, ели досыта, и на привале всегда находились желающие развлечь их играми или рассказать сказку.

После своих родителей Сулиэль и Соронвэ больше всех любили Элеммира, неистощимого на затеи и поделки. Даже в здешней скудности он ухитрялся мастерить игрушки: плел крошечные корзиночки из тонких прутиков, делал куколок из палочек и птичьих перьев, строил в ручейках запруды с водяными колесами. Руки его работали неутомимо, и с детьми он всегда был внимателен и приветлив.

Однако я замечала — что-то тяготит его. Едва дети убегали, привлеченные другой забавой, лицо его мрачнело, он умолкал и почти не участвовал в общем разговоре. Он даже с виду переменился: похудел, осунулся и от этого повзрослел.

Улучив момент, когда рядом никого не было, я прямо спросила его, в чем дело. Элеммир начал было отнекиваться… Но я молча смотрела на него — и он не выдержал.

— Раумо… и еще некоторые… теперь меня презирают, — пробормотал он, спрятав лицо в руках, будто стыдясь своих слов. — Делают вид, что не замечают… А если замечают, как только ни честят. Доносчиком… предателем. Говорят, лучше б я с Арафинвэ ушел.

Он судорожно вздохнул, как всхлипнул, но продолжал:

— А я не мог… не мог смотреть, как Раумо с Ниэллином дерутся. После Альквалондэ… что, если бы один убил другого?.. Если бы мы вслед передрались? Меня не слушал никто… Что было делать?

— Ты все сделал правильно! — горячо сказала я. — Ты не предатель. Ты их спас!

Мне было очень жаль его. Дорого же ему обошлось миролюбие и обращение к Лордам, чтобы остановить поединок! И как теперь быть? Требовать к ответу Раумо, опять идти за помощью к Лордам? Не сделать бы хуже!

Подумав, я предложила:

— Может, пока оставишь корабль? Пойдешь с нами?

Не отнимая рук от лица, Элеммир помотал головой:

— Нет… Не хочу, чтобы думали, что я сбежал… Да и не знаю я, как ваши меня примут. Вон, Ниэллин со мной тоже… не разговаривает.